Этруски. От мифа к истории - Александр Иосифович Немировский
Из надписи TLE 900 известен эпитет Селвы sanxuneta. В нем распознается основа sanx (sanc), вошедшая также в имя божества Sancus (Санка), почитавшегося умбрами [Tab. Ig. VIIb], вольсками [Liv. XXVII, 10] и римлянами [Dion. Hal. IX, 60, 8 и др.]. Храмы Санка не имели кровли; в культе Санка особую роль играли медные кольца [Liv. VIII, 20, 8; Tab. Ig. II В, 23]. Объяснением этих особенностей, бесспорно связанных с симпатической магией, может служить приводимая Иоанном Лидом глосса sangos в значении «небо» [Lyd. Mens. IV, 90]. Все это дает нам основание отвергнуть ошибочную латинскую этимологию имени бога Sancus от латинского sanctus и определить sanc (К) как этрусскую основу с семантикой «небо». Таким образом, эпитет sanxuneta мы понимаем как «небесный».
Имя бога Мариса было написано на двух участках модели печени из Пьяченцы [TLE 719]. В одном случае его имя имеет генетивную форму marisl с дополнением lath, а в другом присутствует форма mari. Согласно надписи на свинцовой пластинке из Гебы [TLE 359а], Марису с эпитетом menitla приносили жертвы, как полагает А. Пфиффиг, 50 раз в году [306, с. 249]. Имя этого бога встречается также в посвятительной надписи на бронзовом сосуде из Кьюси [TLE 476].
Материал о боге Марисе дают изображения на этрусских и латинских памятниках и пояснительные надписи к ним. На цисте из латинского города Пренесте центральное место занимает Минерва. Она отложила свою эгиду и шлем, чтобы помочь Марсу выйти из дымящейся амфоры. Марс представлен обнаженным мальчиком, но в шлеме, с копьем и щитом. Минерва поддерживает его левой рукой, а пальцами правой руки закрывает ему рот, что означает призыв к молчанию. Свидетелями этой сцены являются Диана, Фортуна, Юнона, Юпитер, Меркурий, Геркулес, Аполлон, Либер и Виктория. Кроме того, над головой новорожденного Марса в обрамлении пальметок изображено чудовище с тремя собачьими головами.
На этрусском зеркале из Кьюси [G. К. 166, рис. 2] Менрва в шлеме и с эгидой поддерживает обеими руками младенца над пифосом, из которого он вышел. Младенец изображен без шлема и копья. На его шее три буллы, он носит имя marishusrnana. Слева от Менрвы стоит Туран, за ней – Турмс, держащий на колене младенца с одной буллой на шее, имя которого marishalnа. Справа от Менрвы находится обнаженный юноша с копьем. Это бог смерти.
Минерва помогает Марсу выйти из амфоры. Циста из города Пренеста
На зеркале из района озера Больсена [G.К. II, 257 В] изображены три младенца – marishusrnana, marishalna, marisminthians: один держится ручкой за Менрву, другой сидит на колене у Турмса, третьего держит на руках обнаженная женщина. Как мы видим, на этрусских памятниках Марис-младенец соответствует римскому Марсу как богу нарождающегося года. Воинственный аспект у Мариса не выражен. В лингвистическом отношении maris (род. пад. marisl) не связан с латинским Mars (род. пад. Martis).
Некоторый свет на Мариса проливает рассказ о герое Маре, дошедший в изложении Элиана [Ael. V. Н, IX, 16]. Элиан рассказывает о получеловеке-полуконе Маре, прожившем 123 года и еще дважды возвращавшемся к жизни. В этрусских изображениях отсутствует какой-либо намек на полулошадиный облик бога Мариса, но три младенца, три буллы на шее у рождающегося позволяют думать, что Элиан пересказал этрусскую легенду, в которой Марис-Мар – секулярное божество. Окончательное решение вопроса о Марисе зависит от правильного понимания его эпитетов на зеркалах, но они пока остаются загадкой.
На четырех этрусских зеркалах и одной гемме мы находим изображение бога Сефланса. На одном из зеркал он помогает персонажу по имени epule (Эпей?) обуздать коня Пекса (Пегаса?) [G.К. II, 235, 2]. Очевидно, здесь не просто ошибка резчика, представившего создателя «троянского коня» Эпея укротителем Пегаса, а какой-то неизвестный нам вариант мифа об Эпее.
Другое зеркало [G.К. V, 49] показывает сцену, согласно которой Сефланс с помощью Трету освобождает богиню Уни, привязанную к трону. Сцена на этом зеркале как бы иллюстрирует заключительный эпизод греческого мифа о наказании Геры Зевсом [Нот. Il, XVIII, 394 и сл.]. В то же время в греческом мифе нет персонажа Трету. На третьем зеркале [G.К. I, 90] Сефланс представлен юным, безбородым, босым, в одной хламиде. На зеркале из Корхиано, находящемся в коллекции музея Виллы Джулия, Сефланс показан рядом с Туран и богиней по имени Акависер [306, с. 302]. На гемме из некрополя Тарквиний [AG XVII, 33] Сефланс изображен кузнецом перед пылающим горном. О Сефлансе как покровителе кузнечного дела свидетельствуют также монеты из Популонии. На аверсе одной из монет представлен Сефланс в треугольной шапочке ремесленника. На реверсе мы видим орудия кузнеца – молот и клещи.
Об основе теонима Сефланса – sethl – нельзя сказать чего-либо определенного. Но оформление слова чисто этрусское. По своей иконографии и роли в мифологических сюжетах Сефланс – этрусская параллель греческому богу кузнечного дела Гефесту. Эта параллель находит подкрепление в рассказе о посещении Гефестом о-ва Лемнос и о предоставлении ему убежища синтиями [Нот. Il. I, 519]. Согласно схолиям к Аполлонию Родосскому, синтии – это тирсены [Sch. Apoll. Rhod. I, 608].
Монета из Популонии с изображением Сефланса и его атрибутов. III в. до н. э. Оригинал и прорисовка
Сложные ассоциации вызывает и этрусский бог Велхан. Его имя написано на участке модели бронзовой печени из Пьяченцы с эпитетом «лусл». Критской параллелью Велхану является Зевс-Фельхан, изображаемый на критских монетах в виде обнаженного юноши с ветвью в руках и петухом. Ветвь – свидетельство принадлежности Фельхана к богам растительности, петух – к хтоническим богам: известно, что греки приносили петуха в жертву подземным богам. Если Велхан и Фельхан не случайное созвучие, этрусский бог обладал теми же функциями. Вполне возможно, что римский бог огня Вулкан восходит к этрусскому Велхану.
Почти в самом центре модели бронзовой печени из Пьяченцы находится участок с именем бога Сатрес. Это имя в усеченной форме Сатрс встречается и в Загребском тексте [TLE 1, XIX, 3].
Третья форма имени того же бога – Сатириа(са) – есть в надписи на капуанской черепице [TIE 2, 2]. Единственный путь к пониманию функций этрусского Сатреса – это его сопоставление с римским Сатурном, семантика имени которого оставалась загадкой для римских авторов. Имя Сатурн
