Где сливаются реки - Мэри Элис Монро

где оставалось все, что еще было мне дорого. Я укрылась в тиши цветника и стала бездумно обрывать головки засохших роз. Камелии давно увяли, и каменные вазоны, в которых уже не осталось цветов, стояли опустелые и мрачные.

Вскоре августовское солнце начало так припекать, что мне пришлось ретироваться в дом. Когда я вошла в прихожую, усталый грузчик с бисерными капельками пота на лбу пошатнулся под тяжестью огромной коробки. Он сдавленно крякнул, но не сумел удержать свою ношу, и та с оглушительным грохотом свалилась на пол. Из помятой коробки посыпались осколки стекла. Окружающие дружно ахнули. Бедолага-рабочий тупо озирался по сторонам. Затем раздался гневный вопль матери. Я юркнула в библиотеку и закрыла за собой дверь, чтобы не слышать поднявшегося шума. Шторы для защиты от яркого солнца были задернуты, отчего в библиотеке было чуть-чуть прохладнее. Я принялась бродить вдоль стен, водя кончиками пальцев по корешкам стоявших на полках книг. Стол, некогда использовавшийся мистером Коксволдом, нынче был занят отцом. Обычно папа содержал бухгалтерские книги и бумаги в полном порядке. Я с удивлением обнаружила, что сейчас на его столе, заваленном грудами нераспечатанных конвертов, царит кавардак. При более тщательном рассмотрении штемпелей на конвертах выяснилось, что письма получены несколько месяцев назад.

Я услышала скрип открывающейся двери и, обернувшись, увидела Уилтона. После отъезда Кави между нами установился непрочный мир, хотя обычные дружеские пикировки прекратились. В знак приветствия я натянуто улыбнулась и произнесла:

– Тоже решили переждать бурю, да?

Наши взгляды встретились. Глубокие морщины на продолговатом лице Уилтона и его выразительные глаза свидетельствовали о том, что он прожил богатую событиями и эмоциями жизнь. За последние же недели управляющий заметно сдал. У него прибавилось седых волос, поникли плечи, но не только. Казалось, Кави, покинув Мэйфилд, забрала с собой всю жизненную энергию и оптимизм, которые раньше излучал ее отец.

– Вы по ней скучаете, – негромко сказала я.

Уилтон склонил голову набок и посмотрел на меня еще пристальнее.

– Скучаю.

– Я тоже. – Уронив руки, я умоляюще проговорила: – Уилтон, вам известно, где она?

– Да.

– Пожалуйста, сообщите мне. Я хочу ей написать. Чтобы извиниться.

Уилтон медленно, но решительно помотал головой.

– Не могу. Кави просила меня никому не открывать ее местонахождение, особенно вам.

Щеки у меня вспыхнули, но я понимала и уважала его неколебимую верность. Мне было известно: скорее ад замерзнет, чем управляющий предаст свою дочь.

– Простите меня, Уилтон. Я знаю, вам все это тоже далось нелегко.

– Верно, нелегко далось. И дается. Мы с Ролинсом потолковали по душам. Ваш отец… – Старый негр запнулся. – Он всеми силами старался загладить вину. – Уилтон посуровел и скрестил руки на груди. – Я начал работать на этой плантации еще мальчишкой, у вашего деда. Как и вы с Кави, мы с Ролинсом выросли вместе. После того как он унаследовал Мэйфилд, я стал управляющим. Когда выяснилось, что Кави в положении, я оказался между молотом и наковальней. – Он задумчиво потер подбородок. – Я знал Хейворда всю его жизнь. Он был хорошим парнем. Свою дочь я тоже знаю. И верю ей, когда она говорит, что Хейворд ее любил. – Он опустил руку. – Я прочитал то последнее письмо с фронта и понял, что у вашего брата были честные намерения в отношении Кави. Тем не менее он погиб, и моей дочери придется растить ребенка одной. Да, мне тяжело, что она уехала. Но я уверен, что Кави способна сама принять решение касательно своего будущего. – На миг его лицо исказилось страданием. – Мэйфилд – мой дом, я служу ему. И предан Риверсам. Всю жизнь был предан. Но прежде всего я предан своей дочери. А тяжелее всего, что я ничем не могу ей помочь.

Мучительная правда этих слов с новой силой пронзила мое сердце.

– Спасибо за откровенность, Уилтон, – сказала я.

Высказав все, что было у него на душе, управляющий показал мне бумаги, которые держал в руке:

– Новая почта для вашего отца. – Он подошел к столу и положил стопку к другим документам.

– Уилтон, что это за письма? – спросила я, указывая на груды конвертов на столе.

– Ваш отец… – протянул управляющий. Было заметно, что он тщательно подбирает слова. – Он не платит по счетам. С тех пор, как погиб его старшенький.

Я уставилась на заваленный бумагами стол, потрясенная собственной слепотой.

– Я видела, что папа сам не свой. Как и все мы. Однако понятия не имела, что положение настолько плачевное. А что с бухгалтерскими книгами?

Старый негр покачал головой.

– Они заброшены. Я стараюсь как могу: заказываю припасы, занимаюсь текущими делами, но у меня нет необходимых полномочий, чтобы оплачивать счета и принимать решения, которые должны исходить от Ролинса. Я пытался взывать к его разуму, но… – Он помолчал, потом расправил плечи и выложил как на духу: – Но, мисс Элиза, вашего отца не вразумить. Он и прежде прикладывался к бутылке. И, Господь свидетель, на сей раз у него имелась веская причина. Но когда-нибудь пора и честь знать. Я никогда не видел его в таком ужасном состоянии. Он стал похож на… – Уилтон осекся.

– На кого?

– На своего отца. После смерти сыновей и жены старый мистер Риверс с горя тронулся умом. День-деньской пьянствовал, поносил Бога, а потом начал уходить в лес и бродил там, пока однажды мы не нашли его у реки: он наконец обрел вечный покой. Сдается мне, Ролинс тоже теряет разум. Кажется, ему теперь попросту все безразлично.

– Что же делать? – спросила я, прижимая руку ко лбу. Было безумно душно, и у меня слегка кружилась голова.

– Миссис Риверс ясно дала понять, что больше не желает вести хозяйство. Она окончательно и бесповоротно перебирается в Чарлстон. Лезэн же… Ну… – Управляющий беспомощно развел руками. – Он еще молод. – Этой фразой Уилтон и ограничился. – Мисс Элиза, кроме вас больше некому встать у руля. Вы знаете эту плантацию не хуже, чем Хейворд. И любите не меньше. Откровенно говоря, я боюсь, что без вас Мэйфилду конец.

Я закрыла лицо ладонями, охваченная паникой, ибо понимала, что старый негр прав.

– Уилтон, я всего лишь опустевшая оболочка. Вряд ли эта задача мне по силам.

– Ваш папаша частенько повторял, будто вы способная. Говорил, что, по его мнению, вы вполне могли бы самостоятельно управлять поместьем. Я знаю вас, мисс Элиза. И всегда полагал, что подобное дело вам по плечу.

Его слова воодушевили меня.

– При мне папа лишь выражал сожаление, что я не родилась мальчишкой.

Уилтон усмехнулся и кивнул.

– И это тоже.

– Да согласится ли отец вообще, чтобы я встала у руля?

– Думаю, он и