Станция Степная - Владимир Дмитриевич Цыбизов

– Не перемажусь. Тогда я не умел, а теперь умею. Я теперь рукава заверну. А, мама?

– Нет-нет, не проси. Я сама доделаю.

Мать наклонилась и опять стала протирать стальную полосу. Коля стоял, насупившись, и никуда не уходил.

– Что ж я теперь, зря пришел? – мрачно сказал он.

Мать взглянула на сына и с грустью произнесла:

– И всегда ты вот такой непослушный. Говорила же тебе, чтобы не приходил сюда, без тебя управлюсь. Прыгаешь тут по рельсам, еще под поезд попадешь. Хочешь, посиди в будке, а то здесь подожди меня, вместе домой пойдем.

Коля сморщил нос, точно понюхал что-то неприятное, засунул руки в карманы и посмотрел на будку. Что-то не хочется идти домой. Вспомнил о таинственном вагоне…

– Лучше я домой пойду, – сказал Коля.

– Ладно, иди.

Коля пошел обратно. Посмотрел налево – там тянулся забор паровозного кладбища. Припомнилась история с казахом. О том, что с ними случилось там, они никому, кроме Телегина и Нины, не рассказывали. К этому были, конечно, свои причины, кроме предупреждения дяди Пети. Если рассказать матери, то может попасть за стрельбу из огнестрельного оружия, за то, что чуть человека не убили. Может, тот казах и не шпион? И дядя Петя молчит, ничего не говорит. Если же рассказать Федьке или другим ребятам, то не поверят. Или будут смеяться, что проворонили такой хороший ящик. А почему проворонили? Потому что Васька трус, испугался, что казах будет их подкарауливать. Зря он, Коля, обратно отдал Ваське самопал. Поменял самопал на ящик? Поменял. Сам предложил, никто его за язык не тянул. Пропал ящик? Пропал. Но ведь он уже был Васькин, ящик-то? Конечно, Васькин! А что он пропал, сам Васька виноват, так ему и надо… Хотя ладно, хорошо сделал, что вернул пистолет: Васька сглупил, что поменялся заранее. Зачем же пользоваться его глупостью? А что Васька глуп, так это точно…

Утешив себя такой мыслью, Коля побежал к пакгаузу. Но где же вагон? Солнце стояло уже высоко и светило прямо в глаза. Может, из-за этого он, Коля, и не замечает вагона?

Коля прищурил правый глаз, затем закрыл его ладонью, но все равно не увидел вагона. Таинственный вагон пропал…

Дом на колесах

По тем путям, где недавно стоял необычайный вагон, двигался воинский эшелон. Его подавали к пакгаузу на разгрузку. Платформы и вагоны, переговариваясь буферами, плавно катились мимо Коли. Вот они остановились. Коля пошел вдоль эшелона, разглядывая танки на платформах. Так он дошел до конца состава. И вдруг увидел четырехосный вагон с тормозной будкой, поднятой выше крыши. Он стоял дальше эшелона на том же пути, за пакгаузом, напротив высокой кучи шпал, сложенных в клетку.

Коля перебежал пути, приблизился к вагону и увидел деревянную лесенку. Дверь отодвинута и внутри видны край стола, стул с круглым сиденьем и гнутой спинкой.

– Держи, держи Фрица! – раздался вдруг крик. – Лови!

Коля не успел сообразить, в чем дело, как мимо него, подбрасывая зад с коротким хвостиком, пробежал серый кролик.

– Лови, чего стоишь! – опять раздался крик, и мимо Коли промчался мальчик в матроске. Коля, недолго думая, пустился вслед.

Кролик забрался под вагон и притаился у колеса.

– Заходи Фрицу с правого фланга! – зашептал мальчик в матроске, оборачиваясь к Коле. Они стояли на коленях и упирались руками в землю, собираясь забраться под вагон. – Да тише сопи! Тут тебе не тыл, а фронт.

– Фронт! – усмехнулся Коля, останавливаясь. – Интересно, кто ты такой, чтобы мне приказывать?

– Командир, вот кто.

– Видали мы таких… самозванцев. Командир. Ха! Мальчик презрительно посмотрел на Колю, тоже усмехнулся и сказал:

– И что ты понимаешь в войне? Солдат не должен возражать командиру. Видно, тебя еще учить да учить надо.

– Война! – опять бросил реплику Коля с усмешкой. – Это с кроликом-то война?

– Вот и видно, что ты ничего не понимаешь. Это не кролик, а фашист. Ясно? Заходи с тыла, а то улизнет. Сейчас мы возьмем его в клещи.

Мальчик в матроске говорил так убедительно, что Коля невольно подчинился и, крадучись, стал заползать на четвереньках в тыл кролику, то есть с другой стороны вагона.

А кролик, казалось, не обращал никакого внимания на мальчишек. Очевидно, он не подозревал, что его хотят взять в клещи. Он спокойно жевал травку, пробивавшуюся у шпалы, и лишь водил своими длинными ушами, стоявшими торчмя на голове. Коля, затаив дыхание, тихо-тихо подкрадывался на корточках сзади. Вот он протянул руку, нацелился на уши кролика и… рраз! – бросился вперед. Но длинноухий трусишка был, оказывается, великим тактиком: он мгновенно положил уши на спину, повернулся и прыгнул под Колины руки, затем шмыгнул между ног, и был таков.

А Коля, споткнувшись о шпалу, больно ударился лбом о колесо… Теперь наверняка шишка вскочит… Косой черт! Ну, погоди же, попадись только… А этот, в матроске, еще смеяться будет…

Потирая лоб, Коля вылез из-под вагона и в нерешительности остановился, не зная, что делать. Из замешательства его выручил мальчик в матроске.

– Ну, где Фриц? – спросил он, слезая по лесенке. Пока Коля сидел в раздумье под вагоном, он успел уже сбегать в вагон за мешком, который держал сейчас в руках.

– Не знаю, – пробормотал Коля. – Сиганул куда-нибудь…

– Больно ушибся?

– Да нет… Чешется только… Где же теперь кролик? Наверно, убежал.

– Никуда он не убежал, он у меня далеко не бегает, боится далеко бегать от дома.

– Какой же это дом, это вагон, – возразил Коля.

– Нет дом, дом на колесах, – уверенно заявил мальчик. – Мы в нем от самого Гулова ехали. Моего папу сюда работать перевели.

– Вова, с кем ты разговариваешь? – послышался из вагона женский голос. Вова обернулся, посмотрел на дверь вагона, потом на своего нового товарища и спросил шепотом:

– Тебя как звать?

– Николаем…

– А меня Владимиром. Только ты зови меня Вовкой или Володей, не люблю, когда зовут Вовой или Вовиком.

Все это Володя произнес быстрым шепотом. Затем обернулся и громко ответил:

– Я с Колей разговариваю. Это мой новый товарищ.

В вагоне послышались шаги, и в дверях показалась молодая женщина с косами, закрученными на затылке в тугой узел. Через плечо у нее висело суровое полотенце, в руках она держала чайное блюдечко. Это была Ольга Петровна Зимина, мать Володи. Она внимательно и ласково посмотрела на Колю, улыбнулась и сказала:

– Ладно, играйте, но далеко не отходите, а то вагон могут перегнать на новое место. – И скрылась в вагоне.

Мальчики принялись искать кролика.

– Наверно, в этот дзот забрался, – сказал Володя, подходя к клетке из шпал. Действительно, кролик