Станция Степная - Владимир Дмитриевич Цыбизов
– Сейчас мы ему мешок устроим, – сказал Володя. – Заходи с той стороны и гони на меня – я его тут караулить буду.
– Так он тебе и полез в мешок, – с сомнением произнес Коля.
– Полезет или не полезет, а он уже в мешке.
– Аа… – догадался наконец Коля. – Это как на войне – мешок?
– Ага. Ну, иди и закрой выход. Теперь ему не миновать котла. Ты знаешь, я какой злой на Фрица. Вынес его на травку, а он взял и убежал. Целый час гоняюсь за ним.
Коля зашел с другой стороны щели и стал бросать в кролика мелкие камешки. Кролик – скок, скок – приблизился к выходу, где притаился Володя. Подгоняемый Колей, длинноухий переступил передними лапками, оттолкнулся задними и очутился у отверстия. Но не успел он выставить голову наружу, как высунулась володина рука и быстро схватила его за уши.
Когда злополучного кролика отнесли в вагон, Володя предложил:
– Пойдем травы нарвем кролику. Где у вас здесь много травы?
Коля наморщил лоб, силясь вспомнить, где у них много травы.
– С травой у нас туговато, – точно кому-то подражая, солидно растягивая слова, произнес он наконец. Здесь кругом пески, сушь. Трава, которая и была, так вся уже посохла…
В словах мальчика слышалась недетская озабоченность. Пусть он повторял чужие слова, но по тону чувствовалось, что Коля и сам понимал, как плохо, что стоит засуха, а кругом пески и нет ни единого пруда, не говоря уже о речке.
– Пойдем в станционный садик, – сказал он Володе. – Может, там еще осталась трава.
По дороге новые приятели разговорились.
– Вы откуда сами-то? – спросил Коля.
– Мы из Гулова. Отца назначили сюда начальником станции. У вас что, не было своего начальника? Или его уволили?
– Был, – со вздохом ответил Коля. – Только его немцы разбомбили.
– Разбомбили? – с удивлением переспросил Володя.
– Ну да. Прилетели ночью и спустили бомбочку килограммов в пятьсот. Прямо в вокзал. А там как раз начальник по телефону разговаривал… Теперь на том месте одни развалины, вот увидишь…
Володя недоверчиво посмотрел на Колю и спросил:
– Как же это так: ночью – и прямо в вокзал. Наверно, светомаскировка была плохая?
– Нет, хорошая была. Говорят, фашистский шпион ракету пустил над вокзалом. Весь поселок потом прочесали – и не нашли. Вот ведь гад какой.
– А ты тоже прочесывал?
– Еще бы!
Коля хотел еще что-то сказать, но, вспомнив, что в тот налет они с матерью всю ночь просидели в погребе, осекся и замолчал, искоса поглядывая на товарища: поверил тот ему или нет?
– А кем работает твой отец? – спросил Володя.
– У меня нет отца… Он на стрелке погиб… во время налета…
– А-а-а… – сочувственно протянул Володя. – Как же ты теперь?
– Теперь мама работает на его месте… А я помогаю, – неожиданно для себя добавил Коля: он не хотел говорить об этом, ведь сейчас-то он не помогает, да как-то само вырвалось…
– Заливаешь? – полувопросительно-полуутвердительно произнес Володя и с сомнением взглянул на Колю.
– Чтоб мне провалиться на этом месте! – воскликнул тот. – Ты думаешь, откуда я шел, когда тебя повстречал у вагона? – Оттуда, со стрелок шел. Чистил, смазывал, междупутья подметал. Работы – гибель! Без меня мать не справилась бы…
Коля почувствовал, что хватил лишку и замолчал, глядя себе под ноги, утопавшие в пыли. Володя или не заметил хвастовства нового приятеля, или сделал вид, что не заметил, но только ничего не сказал, потому что на улицу вступила какая-то воинская часть. Шла кавалерия, танки: разгружались эшелоны. Отсюда войска должны были дойти до Волги, пересечь ее и выйти на правый фланг фашистов, подступавших к водному рубежу. Пыль клубами поднималась из-под ног и гусениц, тучами взвивалась вверх, закрывая солнце, толстым слоем оседала на лицах, гимнастерках, сапогах, броне танков, лезла в рот, нос. Ржали кони, тарахтели зарядные ящики, раздавались слова команды.
– Ух, силища! – восхищенно произнес Коля, во все глаза глядя на войска. – Ну, теперь держись, Гитлер.
…В станционном садике росли кусты акации и два тутовых дерева. Трава здесь мелкая, чахлая и почти вся вытоптана пассажирами. Кроме того, в садике вырыты щели, где можно спрятаться от осколков бомб во время налета вражеских самолетов. Было ясно, что травы здесь не набрать. Но ребята не упали духом. Ползая на коленях, Коля весело говорил:
– Ничего, соберем травки твоему Фрицу. Здесь не хватит, в другое место пойдем, на кладбище.
Вдруг раздался пронзительный звук сирены.
– Воздушная тревога! – крикнул Коля и бросился к выходу из садика, возле которого он собирал траву. – Айда за мной, тут недалеко бомбоубежище есть.
Володя стремглав бросился за Колей. Не успели они выскочить из садика, как услышали пальбу зениток возле известкового завода, а вслед за пальбой характерное завывание самолетов, идущих на заход. Нет, не успеть ребятам добежать до бомбоубежища.
– Давай обратно в щель! – прокричал Коля. Но на этот раз Володя не обратил внимания на приказание товарища. Правда, он остановился, но продолжал раздумывать: может быть, бежать домой, а то мама волнуется, наверное? Минуту подумав, он припустился за Колей. Пробежали мимо автомашины, стоявшей возле палисадника. Вот и щель. Ребятишки примостились у стенки канавы, присев на корточки.
Володя огляделся. Народу в щели было немало. Одни стояли и, вытягивая шеи, старались выглянуть наружу и найти в небе завывающие самолеты, другие, сидя на корточках, курили или просто разговаривали, изредка посматривая вверх.
Вдруг Володя спохватился: «А где же мешок?» – и стремглав выскочил из щели.
– Куда ты? – крикнул Коля, но Володя лишь рукой махнул: не до разговоров. Мешок лежал на земле, возвышаясь небольшой горкой. Он притягивал Володю, точно магнит: ведь там была трава для кролика, еще кто-нибудь унесет ее… вместе с мешком. Пропали тогда все труды. И вдобавок еще за мешок попадет от мамы, если он затеряется, пропадет…
Все эти мысли промелькнули в голове мальчика моментально, лишь только он выскочил из щели и увидал мешок. Но не успел он сделать и двух шагов, как следом за ним вымахнул какой-то человек.
– Стоп, борода! Задний ход! – крикнул он, схватил Володю за плечи, поднял и опустил обратно в щель.
Володя не сообразил как следует, что такое с ним случилось, как над головой послышался хватающий за душу, все возрастающий вой пикирующего бомбардировщика, затем свист бомб – и воздух потряс грохот взрыва… Что было потом – Володя не помнил: ему сделалось очень страшно. А когда пришел в себя – вокруг шел тихий разговор:
– Уходит… Стороной пошли…
– Нет, к нам заворачивает…
– И заметь, всегда в гости
