Второй эшелон - Давид Исаакович Давурин
— Что теперь делать? — шепнула я.
— Отдохнем малость, продвинемся еще шагов на сто и заляжем.
Так и сделали. И потом долго лежали в полной неподвижности. Было уже, наверно, за полночь. Я нетерпеливо прошептала:
— Бросим какой-нибудь предмет в сторону. Это заставит их пошевелиться.
— Опасно, — ответила Фиса. — Надо ждать.
И мы ждали, ждали, всматриваясь в темноту, оглядывая стволы и кроны деревьев, вслушиваясь в ночное трепетание леса, лежа недвижимо, едва позволяя себе изредка переменить положение застывшего тела.
Ночь, к счастью, была темная, но, глядя вверх, в просветы между ветвями, я видела небо, с одинокой звездочкой, мигавшей, как положено всем звездам. Там целый мир, чье-то солнце. И вокруг него, может быть, вертятся планеты. И на одной из планет, может быть, тоже идет борьба против фашизма. И какие-нибудь две девушки, может быть, лежат там, среди невиданных кустов, и выслеживают врагов… О чем я думаю?.. Так можно и вовсе замечтаться, а ведь я вышла на смертный бой… И я стала представлять себе фашистского снайпера, который засел в темноте леса и вперил свои желтые, звериные глаза в мою сторону, стараясь меня увидеть. Ему надо увидеть, чтобы точнее попасть, чтобы убить…
Не только меня… Он хочет убить нас всех, чтобы пировать на нашей земле и заводить свои фашистские порядки… Ну, нет, негодяй!.. Пусть я еще неопытная, первый раз вышла на такое дело… Но за мной Родина… И мы будем лежать, не проронив ни звука, пока ты сам себя не выдашь.
Меня знобило и клонило ко сну. Стволы деревьев то вдруг приближались, то удалялись и даже разбегались в стороны… Усыпляюще пахло весенней травой, смолой, перепревшим мхом… Легкий ветер, незаметный на земле, воркующе ровно шелестел вверху.
И вот, наконец, послышался новый, негромкий, но явственный звук. Я почувствовала, как Фиса вздрогнула. Мы обе жадно вслушивались. Звук был неожиданный, непонятный, но в то же время удивительно знакомый. Как я ни старалась вспомнить, где я его слышала, отчего такой звук происходит, мне это не удалось. Будто кто-то что-то пилил короткими, осторожными движениями, Фиса довольно быстро, гораздо быстрее, чем раньше, поползла вперед, и я, конечно, — за нею. Но она сейчас же вновь замерла. Протянув винтовку, она прикосновением приклада подозвала меня к себе. Я подползла, и она коснулась губами моего уха:
— Сорок пять градусов влево… Толстый ствол между двумя тонкими… Глаза кверху…
И я увидела человека, сидевшего между сучьями сосны. Он был виден, потому что это была самая высокая сосна, и его силуэт выделялся на фоне ночного неба.
— Что он делал? — спросила я.
— Консервы вскрывал, сукин сын… Теперь закусывает… А мы голодные, а?..
— Пальнем? — прошептала я.
— Нельзя… Ведь еще другой… Он должен быть с той стороны дороги. Он с нами быстро покончит, если мы выстрелим и откроем себя.
Ну, вот еще задача… Теперь ищи второго немца почти на виду у первого!
— Может быть, это и есть второй? — зашептала я. — А первого мы миновали?
— Нет. Мы близко от опушки. Второй — дальше. Мы должны разойтись, Наташа. Этого уж я не выпущу. Переползи дорогу — и по обочине вперед еще метров с полсотни. Буду ждать твоего выстрела.
Здесь дорога не белела так, как на поляне, и я двинулась вперед, все время забирая вправо. Заметить мое медленное движение было трудно, но я знала, до чего доходит наблюдательность некоторых людей… Обнадеживало то, что немецкий снайпер был занят своим обедом.
Я всматривалась вперед и вверх, обшаривая глазами каждую ветку. Лес был смешанный, среди сосен попадалось немало берез, осин, дубов, уже одевшихся молодой листвой, за которой трудно было разглядеть что-либо в ночной тьме. Я не сползала с дороги, чтобы не попасть на какую-нибудь трескучую траву, подползла к дереву у самой дороги и прислонилась к нему спиной. Надо было передохнуть. Раскинув в стороны руки, я с наслаждением потянулась всем телом. Раздался сладкий зевок.
Что это?.. Минуту я сидела, все еще держа раскинутыми руки, и прислушивалась. Тишина. Но кто-то зевнул, это был, несомненно, человеческий и притом очень близкий зевок. Здесь, возле меня, сидит враг, он меня не заметил, иначе бы не зевал.
Я ждала не шевелясь, почти не дыша. Чуть зашуршала ветка, близко-близко, но где же?.. Потом опять что-то скрипнуло… Я не могла определить, где же?.. С какой стороны?.. На земле или на дереве?..
И опять раздался длинный, самозабвенный и какой-то многоярусный зевок. Теперь все ясно. Я сидела под тем самым деревом, на котором прятался враг. Это была большая, старая ель. Ничего нельзя было разглядеть, сколько я ни всматривалась, подняв голову. Надо было отползти, чтобы посмотреть со стороны.
Но ползти в такой близости от врага?.. Я долго выбирала направление.
Ползти по дороге казалось мне теперь опасным, пройти бесшумно между деревьями было невозможно: низкий подлесок густо разросся.
Наконец, я сообразила, что враг укрыт больше с той стороны, откуда ждет опасность, он смотрит на восток, в сторону наших патрулей… Значит, надо двигаться по обочине дороги на запад.
Я припала к земле и снова поползла. Какая-то веточка хлестнула меня по лицу и сорвала шапку с головы. Я стала осторожно шарить вокруг себя, но проклятая шапка никак не попадалась мне под руку. Конечно, я не могла забыть, что над моей головой сидит враг, который не даст мне и пикнуть, если только меня обнаружит… Но завтра мне являться в роту… Не могу же я притти без головного убора!.. И я продолжала искать свою шапку. Сухая ветка громко хрустнула под тяжестью моего тела. Я замерла, втянув голову в плечи и судорожно сжимая винтовку.
Послышался шепот. Один голос, другой… Э, да он там не один… Они замолчали, потом опять перешептались, потом, кто-то из них еще раз зевнул… Значит, успокоились…
Тут мне уже было не до шапки. Я поползла дальше. Наконец, я привстала и посмотрела на ель.
Двое!.. Они были прикрыты ветвями, но я за эти часы так освоилась среди лесной темени, что хорошо видела их. Фашистские снайперы устроились с удобством. Один сидел пониже, другой повыше — и оба на каких-то перекладинках вроде скамеечек. У нижнего на перекладине стоял пулемет. Я изучала на курсах вражеское оружие и по силуэту сразу узнала германский ручной пулемет МГ-34. Итак, это целое пулеметное гнездо. Ну, едва ли вам удастся сделать хоть один выстрел!.. Я навела прицел на одного немца, потом на другого… Опять на первого, опять на другого… Я приготовлялась к тому
