втором эшелоне батальона.
Мы с Фисой переглянулись, и обе сразу рассмеялись.
— Почему так весело?
— Простите, товарищ капитан, — сказала я. — Но мы потому рассмеялись, что все время стараемся выйти из второго эшелона. Наконец, пришли в роту и опять — второй эшелон!
— От Белого до Черного моря, — ответил капитан, — лицом к лицу с неприятелем тянется цепочка бойцов. Это передний край. Отойдите назад самую малость, и вы уже во втором эшелоне. В любом пункте театра войны все, что впереди — фронт, все, что позади — тыл.
В это время раздались сильные удары.
— Ага! — крикнул капитан. — Наша батарея передвинулась ближе!
Они все вышли, а мы с Фисой легли на лавки.
— Солдат должен пользоваться каждой минутой, чтобы поспать, — сказала Фиса. — Запомни это правило. Чует мое сердце, что сегодня опять мы будем в деле. Ведь бьем фашистов, а?.. Напираем, а?..
— Не везде еще, — ответила я. — Наше наступление местное.
— Ну, местное… Но придет же время, когда мы сразу двинем по всем дорогам! Придет!
Она сейчас же заснула. Я тоже закрыла глаза, стараясь представить себе движение «сразу по всем дорогам».
Тысячи дорог, больших и малых, вели к одной вершине. Стремительно мчались люди, конница, машины, преследуя врага и расчищая путь к свободе и счастью.
А вслед за бойцами шли обозы с припасами и оружием, с мастерскими и лазаретами. Шли хозяйственники, мастера, инженеры — те, которые никогда не выходят из второго эшелона и никогда не расстаются с мыслью о людях переднего края. Шли на запад. К победе!