Замуж срочно! - Соня Дивицкая
– Девчонки, вы не понимаете, – вздохнула Надин. – Женщине, настоящей жене, неприлично жаловаться на мужа. Вот это я сейчас плохо сделала. Вышла замуж – терпи, живи той жизнью, которая есть, не смей желать другую, такие у нас правила, вы просто этого не понимаете…
– Все так красиво прям звучит…
Мы с подружкой после ее слов начали дергаться, страшно захотелось к себе, чтобы в кровать прилечь и представить, что нам вся эта история с Надин от недосыпа показалось.
– Все у тебя прям так вообще принципиально… На мантры похоже…
– Ага, только страшно, что когда-нибудь он двинет сильнее или попадет куда-нибудь в висок. Сколько случаев было, ударился человек виском…
Однажды Надин не вытерпела боли, и сын проснулся от ее крика. Ребенок встал в кроватке и увидел весь этот кошмар. Он испугался, заревел, его не могли успокоить. Когда отец к нему приближался, он орал еще громче. После этого Гасан снова встал на колени, сказал: «Клянусь здоровьем Хасанчика, больше тебя не ударю». Утром он снова ушел из дома, ушел вроде бы на работу и не вернулся. Денег, как часто бывало, он совсем не оставил. Вот тогда она и прибегала к нам занимать, тогда мы и нашли его на рынке с яблоками.
С деньгами помогал отец Надин, он молча присылал, она благодарила. Отец знал, что с деньгами у зятя не очень. Надин рассказывала, что Гасан никак не может наладить бизнес. Вечно у него какие-то проблемы: то картошка дешевела, пока он вез ее из колхоза, то помидоры не ушли, гниют, он ставит минимальную цену… У Гасана не было склада, машины, прилавка, он все брал в аренду. По сути дела, это был мелкий перекупщик, но вы бы видели, с каким достоинством он вытаскивал деньги из кошелька, расплачиваясь с людьми. Такую морду умеют делать только мальчики, которым ставят золотые коронки на молочный зуб.
У своих родителей Надин была только раз, приезжала в отпуск с новорожденным ребенком. Папа смягчился, увидев внука. Конечно, этот уважаемый учитель, маленький остроносый человек, похожий на обиженную птицу, был рад увидеть свою дочку. Когда она уехала, он снова начал писать ей письма.
Надин сто раз хотела рассказать отцу, что происходит у нее в семье. Сто раз она мысленно писала ему и видела эти буквы, выводила их во сне своим аккуратным круглым почерком: «Папа! Забери нас с Хасанчиком!» Но вместо этого она сообщала отцу, что у нее все хорошо, сын растет, муж работает, на факультете к ней относятся прекрасно… Когда отец написал, что приедет к ним в гости, Надин сначала не могла поверить, переспросила у матери, а потом решила, что, когда он приедет, тогда она бросится к нему в ноги и попросит забрать их домой.
Она и нам заранее хвалилась: «Папа едет, папа скоро приедет… Нужна хорошая раскладушка, у кого есть хорошая, ко мне едет папа». Подарки покупала сестрам и маме, купила им какие-то кошмарные платья, яркие, пестрые, на подплечниках по тогдашней моде.
Папа приехал. Был сдержан. Возился с внуком, это был его первый внук. Конечно, с порога кидаться на него со слезами Надин не стала. Сначала нужно было встретить, накормить, устроить. И без ее жалоб отец догадался, что дочь у него несчастная. По глазам, глаза были очень грустные. И к тому же сын маленький сдал ее тут же. Он, играя, ударил ее кулачком. Дед сказал: «А-я-яй! Нельзя маму бить. Это кто же тебя научил маму бить?» «Папа», – тут же ответил малыш. Надин засмеялась, отвернулась к столу, что-то там копошилась с посудой. Отец молчал. Он слышал от людей, от земляков, которые видели Гасана, что зять издевается над его дочерью. Он мог поговорить об этом, но молчал.
Надин искала момент, чтобы начать разговор. Папа пробыл неделю, и все это время Гасан был дома. С тестем он вел себя очень любезно, выгуливал его по городу, водил к друзьям и на рынок, показал, как идут у него дела. В последний день, перед отъездом, Надин поняла, что он не оставит ее с отцом наедине. В этой комнатке, двадцать два метра, укрыться, пошептаться было невозможно. Да и отец тоже был с ней холоден, она не могла понять – почему? Он беседовал с Гасаном о его планах на будущее, муж повторял свои вечные глупости, что ему не везет, что друзья подвели… Папа хмурил брови, но кивал, искоса поглядывая на свою грустную дочку. И она не могла ничего им сказать! Жаловаться нельзя, традиция и воспитание не позволяют жаловаться, можно только молчать, опустив глаза.
Тогда Надин сняла кофту. Жарко ведь, у нас тут очень жарко, топят хорошо. В обед, накрывая на стол, она открыла руки и посмотрела на отца. Не заметить ее синяков было невозможно. Папа заметил. Он опустил глаза и молча смотрел в пустую тарелку.
– Я приготовила плов, – рассказывала нам Надин. – Папа очень любит плов…
– Здесь? На этой кухне? Как ты его приготовила?
– А вот у меня есть казанчик, я в нем все поджариваю, а потом в духовочке томлю. Видите, у меня маленькая духовочка, но в ней все очень вкусно получается…
Эта маленькая девочка, с маленькой духовочкой, с маленьким ребеночком, и с огромной бедой, наложила своему отцу плов, ее синие руки были у него перед глазами, но отец сделал вид, что не видит ее синяков. Ложку, вторую, третью она положила. «Достаточно», – остановил он ее. Попробовал свое любимое блюдо, склонил голову и снова стал похожим на маленькую вздорную птицу.
Откушавши, отец достал пачку денег, протянул зятю: «Отдай долги». После этого он начал собираться к поезду. Надин сложила ему в чемодан свои подарки, стала быстро одевать ребенка, чтобы вместе поехать на вокзал, проводить.
– Не надо, – сказал ей муж. – Не таскай малыша, я сам провожу.
– Папа! – не выдержала Надин и снова взяла себя в руки. – Мы поедем с Хасанчиком. Хасанчик хочет проводить дедушку.
И только в купе, когда вышел Гасан, и у нее осталось две минуты до отправления, она смогла сказать, прошептать отцу: «Папа, забери нас с Хасанчиком».
– А папа что? – мы с
