Замуж срочно! - Соня Дивицкая
– Он достал еще денег, – улыбнулась Надин, – дал мне, сказал, чтобы у меня были на всякий случай. И сказал, что не может забрать нас. Он сказал, что не сможет смотреть людям в глаза.
– Каким людям! – не выдержали мы. – Сдались ему эти люди! Его дочь может погибнуть! Его внук может погибнуть! Или вырастет садистом, как папенька! А он в глаза смотреть не может каким-то людям! А если дочь забьют до смерти, тогда что? Тогда он сможет смотреть в глаза людям?
Надин не отвечала. Точнее, она улыбалась опять виновато и повторяла: «Девочки, это традиция, вам не понять»… Но по ее глазам мы видели, что думает она точно так же, как мы.
И что в итоге? Проводили папеньку, вернулись с вокзала, и Гасан тут же решил оторваться. Избил жену и смылся в неизвестном направлении с отцовскими деньгами. А эта чурчхела осталась одна, всю ночь смотрела свою свадьбу и рыдала. Утром ее понесло на девятый этаж кидаться с балкона. А потом она встретила нас, и мы немножко перекусили кое-чем из папочкиных гостинцев.
Малыш проснулся, Надин его переодела, посадила кормить, рассказывая нам конец минувшей ночи.
– Гасан ушел… Мне так плохо стало… Вот тут вот, – она показала на горло и сморщилась, как от изжоги. – Там на балконе перила высокие… Я маленькая, влезть не могу… Вернулась, взяла стул… Залезла. На перила становлюсь. Солнце встает. Я за перила держусь… Не страшно было. Думаю: «Сейчас, сейчас я прыгну. Упаду, потерплю. Если быстро, тогда не больно». А потом вспомнила, у меня же Хасанчик в комнате под замком. Проснется один, будет плакать, а Гасана нет. Может быть, он неделю не появится, как же Хасанчик один проснется? Нет, умирать мне нельзя. Я в Турцию уеду, я придумала. Там наших принимают хорошо. Найду работу… Я что-нибудь придумаю, девчонки, я решила. Мне умирать нельзя, у меня сын.
Она поставила малышу тарелку с пловом, дала ему маленькую ложку и улыбалась заискивающе, как будто была виновата перед этим маленьким говнюком.
– Он сам у тебя ест? – мы спросили, просто, чтобы что-то сказать. – Сам кушает, какой молодец…
– Сам, сам… Он же в садике, он сам давно кушает…
Мы встали, нам пора было двигать на лекции, к тому же после бессонной ночи ужасно хотелось спать. Надин просила нас еще секунду, еще минутку задержаться, она мотала свою поганую кассету на нужный момент, где вся эта шайка-лейка, тетки, дядьки, соседи, свекровь, сестры, братья, весь кордебалет мелькал в ускоренном режиме… Честно говоря, меня раздражала эта бесконечная свадьба.
Надин поймала свое белое платье. Танец невесты, она хотела, чтобы мы увидели, как она танцевала. Надин прошла по кругу, гости отступили, платье сзади тянулось шлейфом, и она смотрела одним глазком из-под фаты, маленькая и ловкая, смотрела, чтобы не оступиться. Руки тонкие, почти детские, вверх подняла и крутила ладошками… Как в детском садике: А-раз! А-два! А-три! Со всех сторон на нее летели деньги. Купюры летали над головой и падали под ноги, невеста кружилась под этим денежным дождем. Мужчины специально заранее готовили пачки с деньгами, кто беднее, кидался мелкими купюрами, кто богаче, бросал купюры крупнее. Острые носы торчали гордо, руки они держали за спиной, ноги у них отплясывали козликом, а когда приближалась невеста, мужчины ловко, как фокусники, вытаскивали свои деньги и пускали их веером над головой невесты. Кто больше кидает – тот самый крутой. А невеста танцует, и даже глаза не смеет поднять на этих уважаемых людей, которые веселятся на свадьбе. Хотела сказать сейчас «на ее свадьбе», но это не точно. На этой свадьбе Надин была всего лишь какой-то там невестой, главная там была не она, главные там – люди.
Как все закончилось? Что Надин придумала? Осталась с мужем или сбежала, мы не узнали. Летом мы уехали на каникулы, а когда вернулись на следующий курс, в приемной у декана сидела другая секретарша.
Турецкая теща
Анжела обещала, что сразу с самолета повезет меня в хамам, отдаст своей прекрасной массажистке, которая ее купает уже двадцать лет. После бани мы пойдем обедать в специальный ресторанчик, где готовят хаш из ножек молодых ягнят. Анжела объяснила, что турчанки хотя бы раз в неделю ходят кушать этот хаш, именно из молодых ягнят, у которых косточки нежные и белые, считается, что это самый лучший источник коллагена.
Оказывается, в Турции бабенки жутко избалованные, поэтому никто и не подумает возиться дома с холодцом, как наши женщины, никто не варит на своей кухне говяжьи ноги, а все идут в маленькие ресторанчики, где готовят специально только этот хаш.
Анжела говорила, что вечером за нами приедет Ахмет, заберет нас кататься на своей яхте. Ну прелесть! Прелесть, какой отдых для уставшей женщины. Я поверила в турецкие сказки и полетела аж на пять дней к Анжеле в Анталию, уже настроилась, как съем тарелочку горячего острого варева, с красным вином, с турецким острым перчиком и зеленью… Но сразу с самолета Анжела запихнула меня в машину и сказала, что у нас немножко поменялись планы, мы срочно едем из Анталии в Кемер ловить любовницу ее зятя.
Вообще-то я привыкла к неожиданным восточным поворотам. Анжела предупреждала, что в Турции пообещать золотые горы – нормальное дело, никто и не рассчитывает всерьез, что обещания будут исполнены, тем более никто не собирается свои обещания на сто процентов исполнять.
Ну ладно… Я кинула свою сумку на заднее сиденье и быстренько перенастроилась. Мне, в принципе, неважно было, где плавать, в Анталии или в Кемере, пятьдесят километров не имеют значения. Я только попросила где-нибудь у магазина остановиться на секундочку, мне нужно было срочно купить шлепанцы, мои кроссовки были неудачные, натерли ногу, а у меня ничего с собой на смену не было.
– Я ж думала, мы у тебя все купим…
– Купим, купим! – кивала Анжела. – Мы все тебе купим, и шлепанцы, и майку, и купальник, и сумку пляжную, и сарафан, и все, что хочешь… Только сначала нам нужно доехать в Кемер. Мы должны найти эту суку!
Хорошо… Я сняла кроссовки, вытянула ноги и не стала задавать лишних вопросов. А надо ли нам сейчас ловить эту бабу? А стоит ли вмешиваться вообще в отношения дочери с мужем? Вот сейчас она с
