Пейзаж с отчим домом - Михаил Константинович Попов

Настя – ни одной конопушки, ни единой родинки, чистенькая, что пасхальное яичко.

Вспомнила всё это Стеша и внезапно вздохнула. Нет ни тяти, ни бабушки, ни порядовых соседушек, ни Басёны – одна-одинёшенька в своём углу. Кто подсобит-утешит? Пригорюнилась на миг-другой, да сама же себя и окоротила. Будя! Не в пустыне, чай, не на полюсе! Эвон сколько народу повсюду. Помогут. Мир не без добрых людей. Да и не одна. Поднялась с полка, коснулась крестика и перекрестилась:

– Господи, помилуй! Не оставь рабу Твою Стефаниду! На Тебя вся надея моя!

Вымывшись и трижды обдавшись прохладной водой, Стеша, благостная и чистая, вышла в предбанник. В глаза бросились колоды. Хорошо, что не разбила. Готовила для смерти, а обернулось – для жизни. Вару, правда, в хозяйстве нет, но смолить и необязательно. Есть тепличная плёнка. Два слоя изнутри – и выдержит любой шторм. А дитя, чай, не щука, которая лупит хвостом, оказавшись в лодке.

На том и успокоилась.

Вместо эпилога

Минуло четыре года. Стояло лето. В знойный июльский полдень с реки доносились голоса. Гомон этот звенел в воздухе, словно песенка жаворонка.

– Ма-ма, – раздавался детский голосок.

– Ба-ба, – подхватывал другой потоньше.

А следом доносился женский, ласковый и остерегающий одновременно:

– Ваня, Маша, – а потом снова, – Машенька, Ванюша.

И ничего отраднее не было в этот миг на земле, которую милостиво и по-отечески окидывал взором Господь, – вот море, в которое Он гляделся, когда лепил первого человека, мужчину; вот река, впадающая в море, по образу которой Он слепил женщину, а вот дети, играющие на песчаной косе посреди речного сияния, словно в раю.

Ради детей Он и длил этот мир, всё ещё веря, что человеческое гнездилище спохватится, образумится и заживёт, наконец, светлой праведной жизнью, исповедуя сердечное согласие и братскую любовь.

г. Архангельск

Примечания

1

  Натодельная (работа) – хорошая, годная.