Отвергнутая - Екатерина Валерьевна Шитова
И вскоре в большом лесном доме, помимо Ваньки, Прасковьи и Весны, один за другим, появились ещё четверо детей. Дом наполнился смехом и топотом детских ножек. Ванька был заботливым и добрым отцом, хоть и немым. Дети без труда понимали язык его взглядов и жестов.
Прасковья к людям не рвалась, она была вполне счастлива здесь, в лесу, в окружении своей семьи. День за днём она всё сильнее влюблялась в своего сильного, выносливого и надёжного мужа. После стольких родов Прасковья располнела, похорошела, её круглое лицо теперь почти всегда украшала спокойная улыбка. Она редко вспоминала о прежней жизни, но иногда всё же ходила в деревню, чтобы навестить могилку матери, которая умерла, не вынеся разлуки с дочерью, и посмотреть издали на Феденьку, своего первенца, который о ней уже и не помнил.
Освободившись от беса, мучившего её несколько долгих лет, Прасковья как будто заново родилась. Она почувствовала несказанную душевную лёгкость, к ней вернулся её весёлый нрав. А главное, Прасковья поняла, что наконец-то может быть по-настоящему счастливой.
Любой человек идёт по жизни к единственной цели – к счастью. Порой путь к нему долог, сложен и тернист. Порой люди принимают за счастье нечто другое – чуждое, навязанное по ошибке кем-то. Порой бед и испытаний на пути к заветной цели столько, что, кажется, счастья и вовсе не существует. А порой счастье случается по незнанию – так, как получилось у Прасковьи. Узнай она о Ванькином поступке, смогла бы ли она стать счастливой и полюбить его всем сердцем? Кто знает…
Но это была бы уже совсем другая история.
Утопленница
Глава 1
Жених и невеста
Маруся встала на цыпочки, ухватилась рукой за резной наличник и постучала в окно.
– Василинка, выходи! Парни уже на гармонях играют! Бежим скорее, а то всех нормальных женихов разберут! И останутся тогда нам с тобой кривой Савелий да хромой Алексашка.
В окне тут же показалась пышная рыжая шевелюра и сплошь усыпанное яркими веснушками лицо. Девушка радостно улыбнулась и прокричала подруге, стоящей под окном:
– Бегу, Маруська, бегу!
Выбежав на крыльцо спустя несколько минут, девушка покружилась, хвастаясь новым, алым в белый горох, платьем, и звонко рассмеялась. Маруся сначала удивлённо округлила глаза, а потом завистливо вздохнула.
– Чудо, как хорошо, Василина! – сказала она, не в силах отвести взгляда от подруги. – Откуда такое?
– Отец отрез с ярмарки привёз. Я всю ночь глаз не сомкнула, шила, – нежным голоском проворковала Василина.
– Счастливая ты! Балует тебя папаша. А мой всё только бражку пьёт, – снова грустно вздохнула Маруся.
Василина быстро спустилась с крыльца, взяла подругу под руку и прошептала ей на ухо, не обращая внимания на её горестные вздохи:
– Теперь-то Проша точно будет моим, Маруська.
– Так Проша без пяти минут муж Шурки! – воскликнула Маруся.
– Но не муж же ещё! – возмутилась Василина. – Уж я заставлю его забыть эту противную Шурку, серую мышь!
Маруся шутливо шлёпнула Василину по мягкому месту. Девушки засмеялись – громко, заливисто – так, как смеются лишь в молодости. У ворот Василина услышала строгий окрик отца.
– Василинка, долго не гулять! Завтра работы полно.
– Хорошо, батя! Я только на часок-другой и обратно! – весело прокричала в ответ Василина.
И вот уже длинные косы и яркие платья девушек мелькнули на тропинке за воротами.
* * *
Услышав весёлые звуки гармошки за окном, Прохор быстро натянул чистую рубаху, подпоясался, пригладил руками жёсткие чёрные волосы и выбежал из дома.
На поляне уже собрались девки и парни и было шумно: одни пели, другие плясали, третьи смеялись чьим-то шуткам. Сперва Прохор увидел на поляне Василину с подругами: они стояли кружком и о чём-то шушукались. Откинув назад рыжие косы, Василина взглянула на Прохора и, томно опустив ресницы, тут же отвернулась, щёки её при этом заалели от смущения. В груди у Прохора в тот же миг вспыхнул пожар. Рыжие кудри Василины сводили его с ума.
Когда к нему подошли парни, Прохор нехотя отвёл взгляд от девушки, поздоровался с друзьями и только потом заметил Шуру: большие карие глаза смотрели на него пристально и серьёзно. У Прохора неприятно похолодело в груди. Интересно, видела ли она, как он переглядывается с Василиной?
Ему не хотелось подходить к Шуре, но выбора не было. Шура была его невестой, их отцы сговорились об их женитьбе ещё тогда, когда сами Прохор и Шура были несмышлёными детьми. Когда они выросли, отец ещё раз спросил Прохора о том, будет ли он свататься к Шуре, и Прохор ответил, что будет. Ему, зелёному и неопытному юнцу, тогда и вправду нравилась Шура: она была спокойная, добрая, да и на лицо миловидная. Её портили только противные чёрные усики над верхней губой.
Но было и кое-что такое, что влекло Прохора к ней. Шура была послушная, как корова Зорька. Поэтому за сараями, там, где никто их не видел, она давала Прохору трогать грудь. Мягкая, пышная, тёплая упругость так манила Прохора, что он был рад жениться на Шуре в ту же минуту. Он думал, что это-то и есть любовь – дрожать от одного прикосновения к женской груди.
Тем не менее родители решили не торопить молодых и обождать ещё год-другой. И вот тут-то на беду Прохора появилась в деревне молодая рыжеволосая красавица Василина. Они с отцом приехали сюда после смерти матери из соседнего села. И едва Прохор увидал незнакомую девушку – тонкую, стройную, как деревце, с длинными руками, с пышной рыжей чёлкой, падающей на лоб, с яркими веснушками на щеках – сразу понял, что Шуру он никогда не любил по-настоящему и никогда уже не полюбит. И что любовь – это гораздо больше, чем низменная дрожь от прикосновения к тёплому женскому телу.
С тех пор все мысли Прохора заняла Василина. Он засыпал и просыпался, думая о ней: лицо, усыпанное веснушками, постоянно стояло перед его глазами. Он мечтал о встрече с девушкой. Сердце начинало трепетать раненой птицей в груди каждый раз, когда он видел её, пусть и издали.
Их познакомили на одной из вечёрок, но он не мог подойти к ней, поговорить, Шура всегда была рядом. Но однажды на Прохора обрушилась истинная удача: они возвращались с Василиной вместе с пасеки. Это были счастливейшие сорок минут. Прохор рассказывал девушке разные забавные
