Деревенские истории - Анатолий Константинович Ехалов
Но Надежда Петровна и сама видела страдания своего сына и догадывалась, какая драма терзает его сердце. В зимние каникулы они втроем отправились в Погорелово, до которого было всего километров около тридцати. Надежда Петровна попросила в хозяйстве лошадь, собрала нехитрые подарки для детишек, причем председатель колхоза передал от правления и колхозников мешок белой муки и большую коробку из колхозного сада антоновских яблок, переложенных сеном. Яблоки положили на дно саней, укрыли сверху тулупом, сеном, чтобы их не прихватило морозом. Валька с Колькой еще навалились сверху для тепла.
Но и под таким прикрытием колхозный подарок источал такой манящий и дразнящий запах, что ребята всерьез начали опасаться, что у них не хватит воли не забраться в коробку и не отведать антоновки.
Ехали вдоль Иртыша с песнями. Уставали петь – бежали рядом с лошадью, согреваясь и разминая ноги. Около обеда показались знакомые купола храма, приютившего под сводами своими детский дом.
Вот и знакомая излучина Иртыша с высоким берегом, поросшим ивняком, где была выкопана их с Колькой укромная землянка. Вон виден хозяйственный двор с дымами над крышей, а вот и ребятишки, катающиеся на санях с горы с веселыми криками. Вальке с Колькой захотелось вдруг сорваться с саней и броситься наперегонки с этой веселой толпой ребятишек, закружиться в веселом вихре детских забав, но они сдерживали свою радость, прятали ее в своих сердцах.
Надежда Петровна, словно догадавшись о переживании ребят, решительно направила лошадь к воротам церковной ограды.
Вышел на крыльцо детдома сторож Петрович с неизменной козьей ножкой в зубах и, прислонив руку ко лбу, стал выглядывать приезжающих. Сердце у Вальки гулко забилось.
– Петрович! Это я, Валька Уралов! – крикнул он, выскакивая из саней. – Помнишь, ты мне еще про китайскую грамоту рассказывал?
– Валька? Уралов? – радостно всплеснул Петрович руками. – Ох, ты мне, пропащая твоя душонка! Да и Колька Покачев тут! Прибыли, значится, беглецы. Живы, здоровы!
Он обернулся в сторону дверей и крикнул, что было сил:
– Виктор Акимыч! Радость-то какая! Спускайтесь скорей! Пропажа нашлась. Валька с Колькой объявились.
А по лестнице уже спускался, прихрамывая, сияя радостно, такой родной и близкий их Виктор Акимович!
Он схватил обоих ребятишек в охапку и, крепко прижимая к себе, стиснул, не говоря при этом ни слова. От директора пахло табаком и одеколоном, чернилами и книжками…
Ребята притихли на его теплой широкой груди. А Надежда Петровна стояла молча у саней и на глазах ее блестели слезы.
– Приехали в гости, путешественники? – ласково проговорил Виктор Акимович. – А мы вас давно уже поджидаем.
– Вы простите нас, Виктор Акимович! – проговорил Валька, потупив голову. – За побег. За все переживания, которые мы доставили вам. – Простите нас, – вторил ему Колька.
– Ну, на первый раз так и быть, прощаю, – рассмеялся Виктор Акимович. – Как вас ругать, если, говорят, вы еще и нефть в тайге нашли…
– Нашли, нашли, – наперебой закричали ребята. – Это было здорово! Она как ударит, а как газ вспыхнет… Зарево на всю тайгу.
– Хорошо! Вечером расскажете всему детскому дому о ваших приключениях.
Он отпустил ребят и шагнул навстречу Валькиной маме.
– Здравствуйте, Надежда Петровна! Пойдемте-ка в тепло, за чай! Надеюсь, что и Новый год встретим все вместе.
– Сначала наши подарки примите! – отвечала весело Надежда Петровна. Достали из кошевки коробку с антоновкой, тотчас заполнившей своим знойным запахом все пространство, Петрович потащил в сени мешок с мукой.
– Вот это подарок! – радовался, как ребенок, Виктор Акимович. – Теперь у наших ребятишек настоящий праздник. С яблоками, белыми пирогами!
Валька же во все глаза в волнении смотрел на берег, где каталась с обрыва детвора. Он всем сердцем стремился увидеть сейчас Лару, увидеть и не заробеть. Потому что, еще не видя ее, при одной мысли о ней Валька приходил в такое смущение, что руки и ноги его становились деревянными и голос пресекался.
Он собирал всю свою волю, ожидая этой встречи. Ребята, катавшиеся с обрыва, уже заприметили гостей, разгружавших сани возле их дома, и, оставив катание, побежали, гонимые любопытством, разузнать, кто это пожаловал к ним накануне новогоднего вечера.
Первая волна детдомовцев захлестнула Вальку с Колькой с головой. Их тискали, обнимали, кричали радостно. А с берега все подбегали и подбегали ребятишки, искренне радуясь встрече с друзьями.
Валька увидел, как вперевалку подошел к толпе Андрюха Чекан, раздвинул обступивших его ребятишек и дружелюбно сунул Вальке жесткую ладонь.
– Ну, здорово, что ли! Кто старое помянет, тому глаз вон! Лады?
Валька улыбнулся в ответ и сжал Андрюхину руку. Он заметил неожиданно, что за время своих странствий по тайге и отсутствия в детском доме то ли Андрюха стал меньше ростом, то ли он, Валька, сильно вырос и окреп. Обида прошлого ушла, казалось, безвозвратно. Краем глаза увидел Валька и Леньку Кропачева. Тот стоял в стороне, воровато втянув голову в плечи. А когда глаза их встретились, повернулся резко и ушел за дом.
Но, как ни выглядывал Валька голубоглазую девочку Лару, так и не обнаружил ее в веселой толпе детдомовских ребятишек. И сердце его все более стало наполняться тревогою и тоской.
– Колька! – попросил он Покачева. – Спроси у Виктора Акимовича про Лару.
Колька сорвался с места и побежал по лестнице на второй этаж в кабинет директора. Его не было всего несколько минут, которые Вальке показались вечностью. Но вот Колька появился на лестнице, лицо его было растерянно, он махнул Вальке призывно рукой.
Они вместе вошли в кабинет Виктора Акимовича, где он с Надеждой Петровной разбирал из коробки яблоки.
– Где она? – не сдерживая волнения, с болью в голосе спросил Валька. Виктор Акимович удрученно положил яблоки на стол и глянул Вальке в глаза.
– Это жизнь, Валя! Ларису Жаркову час назад увезла на станцию ее тетя. Она оформила опекунство и забрала девочку. Теперь Лариса будет жить у тетки далеко отсюда, в Краснодарском крае.
Валька стоял, как громом пораженный. Из глаз его покатились крупные соленые слезы и застили мир. Отчаяние охватило его. И тут Валькина мама выступила вперед.
– Мы успеем, Валя, не горюй! – решительно сказала она. – Сколько до станции? Десять? Успеем.
Они почти кубарем скатились с лестницы, прыгнули в сани.
– А ну, Воронуха, выручай! – Надежда Петровна взмахнула вожжами над головой. И Воронуха, словно поняв всю ответственность момента, почти с места пустилась вскачь.
Они летели, взрывая облака снежной пыли, к станции вдоль заснеженного Иртыша, мимо вытащенных на зиму бакенов,
