Занесённые снегом - Алла Лебедева
— Значит, ты овдовела, — поняла Вера. Её настроение немного поднялось.
— Я бы сказала, освободилась. Мне и раньше жилось неплохо, но были еще тягостные супружеские обязанности. А теперь их нет… а деньги остались, — Светлана распрямила плечи и самодовольно усмехнулась.
Настроение Веры снова огнедышащей лавиной устремилось вниз.
* * *
Через пару дней Вера с сестрой продвигались в очереди на регистрацию рейса «Москва — Тель-Авив».
— Вам запрещен выезд за границу! Пройдите к служебному входу! — бесстрастно произнесла сотрудница аэропорта, пропустив Светлану и задержав документы Веры в руках.
— Это недоразумение! — закричала Вера, увидев растерянное лицо Светланы, удаляющееся от неё по коридору в пропускной зал для вылета. Но её уже вывели из очереди и сопроводили в дежурную часть.
— Вот постановление судебного пристава о запрете выезда из России! — дежурный сотрудник повернул экран компьютера и показал Вере документ. Ознакомившись с его содержанием, она поняла, чьих рук это дело.
Её сумасшедшая соседка, гражданка Мацукина Галина Степановна подала на нее иск в суд за строительство козырька над лоджией и каким-то способом его выиграла. Суд установил срок для исполнения, который давно истек.
Пристав Егоров В. В тут же написал постановление о наказании.
Ничего этого Вере известно не было.
Её компьютер давно сломали хулиганистые внуки. У почтового ящика на первом этаже уже лет пять были вырваны жестяные крышки. Подростки по вечерам развлекались тем, что подбирали валяющиеся на полу подъезда бумаги и радостно поджигали их китайскими пластиковыми зажигалками.
* * *
Вера вернулась домой и слегла в лихорадочном состоянии.
Её то знобило, то кидало в сильный жар. Кружилась голова и тряслись руки. Врач, которую Герасим с трудом вызвал из поликлиники, осмотрела больную.
— Инсульта не вижу. Инфаркта нет. Понервничала женщина, пройдёт… Что вы хотите? Ей больше пятидесяти лет! Госпитализировать я её не могу. Некуда! В больнице идёт реорганизация. У нас все отделения забиты такими старушками! Инфарктников со скорой положить негде, — сказала молоденькая доктор, терапевт Кристина Ивановна Карнаухова, пришедшая по вызову.
— Но отчего у неё лицо так перекосило? И говорит она не так, как раньше… Может, всё же в больницу её? — в отчаянии спросил Герасим.
— У вас какое образование? — возмутилась Кристина Ивановна, взмахнув мохнатыми искусственными ресницами.
— Среднее… — потупился Герасим.
— Тогда не надо рассуждать о том, в чём вы не разбираетесь! — чеканно ответила доктор Карнаухова. Она вынула из сумочки отрывной рекламный блокнот, написала на листке список лекарств и подала Герасиму.
— Следите за давлением! — добавила доктор и двинулась к выходу, стуча каблучками. Герасим с тоской посмотрел вслед танцующей походке длинных красивых ножек и тяжело вздохнул.
Назавтра он привёз из аптеки пакет с лекарствами. С трудом уговаривал жену выпить таблетки.
Она не могла проглотить таблетки целиком. Приходилось измельчать их и смешивать с водой в кашицу.
Проглотив питьё, Вера снова закрывала глаза и засыпала. А может, не засыпала?
Герасим попытался дозвониться в поликлинику. Но телефон всё время был занят.
* * *
Через неделю он поехал в поликлинику сам. Выстоял огромную очередь в регистратуру.
— Терапевт Карнаухова в декрете. Ваш участок обслуживает доктор Петров. Могу записать вас на пятнадцатое число, — сказала девушка за стойкой регистратуры.
— Но это же через три недели! — воскликнул Герасим.
— Мужчина! Мне некогда перепираться с вами! Вас записывать или нет? — строго спросила девушка. Очередь за спиной Герасима ожила и возмущенно заговорила разными раздражёнными голосами: сами не знают, чего хотят, а мы стой часами за талончиком, вот люди!
Оттеснённый толпой болящих и злых пациентов, Герасим вышел из поликлиники.
Он подумал о том, что у Веры есть родная сестра с медицинским образованием. Но вчера он предложил Вере позвонить Светлане и попросить её о помощи.
— Лучше сдохну! Ещё бы я не унижалась перед этой тварью! — выдавила из себя Вера.
— Она-то, что тебе сделала? За что ты так её ненавидишь? — спросил Герасим, не скрывая раздражения.
— Как за что? Присвоила материнские деньги! На мои звонки не отвечает! — брызнув слюной, со злостью прошепелявила Вера. Раньше она не шепелявила.
На следующий день речь Веры сделалась малопонятной. Герасим с трудом понимал, что она говорит. Когда переспрашивал, она злилась и кидала в него упаковки таблеток.
Через неделю ей стало хуже.
Она редко вставала с кровати, целыми днями лежала как неживая. Ни с кем не разговаривала, злилась, что её не понимают. Отказывалась есть, пила немного теплой кипяченой воды и стремительно угасала.
Глава 3
Енна сделала свои нехитрые домашние дела и наслаждалась покоем. Блаженная тишина, которая доступна только в деревне, розовым теплым облаком окутала комнату.
Какое-то время Енна стояла у окна и наблюдала за свиристелями, облепившими развесистый куст бузины. Их красивые хохолки трепетали на зимнем ветру.
Затем села на диван, с наслаждением открыла роман Генри Джеймса и окунулась в историческое пространство старой Англии с её вечными не зыблемыми традициями.
Ей никогда не было скучно одной.
Её муж Янис прекрасно понимал стремление жены к уединению.
Он знал её с самого раннего детства. Его мать Анисья Александровна и Нинель Васильевна, мать Енны были двоюродными сестрами и всегда ладили друг с другом. Таким образом, Янис не только был наперсником детских игр Енны, но и приходился ей троюродным братом.
Когда Янису исполнилось двенадцать лет, его семья переехала в Минск на родину мужа Анисьи Александровны, Казимира Ружецкого. Там они купили частный дом с мезонином и садом.
С Енной он встретился спустя пять лет, когда она с родителями приезжала погостить у тетушки Анисьи.
Янис на всю жизнь запомнил этот момент…
Возле их калитки остановилось такси. Из машины вышла стройная сероглазая девушка. Светлые длинные до пояса волосы, развевающиеся на ветру. Девушка грациозно поправила волосы и огляделась вокруг. Она была фантастически прекрасной. Невероятное чудесное видение!
Янис испытал такой восторг, такой прилив эмоций, что не смог справиться с собой и упал в траву за сараем, обхватив руками голову. Он слышал голос матери, кричавшей его, но долгое время не выходил из своего укрытия.
Ему казалось, что если он посмотрит прямо в глаза этой такой знакомой, но в то же время совсем не знакомой девушке, его сердце разорвётся на мелкие части.
Ему всё же пришлось выйти к гостям и предстать перед тетушкой Нинель и Енной.
— Ян! Как ты вырос и возмужал! — воскликнула Нинель Васильевна.
За её спиной Янис
