Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

этого лопушка с длинными ушами?

– Почему же? – Старцев снова себя ругнул за желание объективно оценивать событие. – Если того требует конструкция, могу и просто приукрасить, а уж воля ваша, что будете думать…

– Согласен, а сейчас-то зачем увиливать от правдивых ответов?

– Ничуть не увиливаю, но в крайнем случае можете конфисковать материал прямо из портфеля редактора, я всё сдал для публикации.

– Вот видите, не желаете откровенно, а потом жалуетесь, что за вами по городу слежка. Тревожит вас что-то?

– Да это ещё с тайги осталось: однажды показалось, что кто-то подсматривает за нами, и я, больше пугая Ветлицкого, выстрелил из ружья по кустам, но самое настораживающее, что утром нашёл в зарослях пачку американских сигарет.

– А позднее?

– И позже – тоже, в пещере чертовщина почудилась, пришлось камень пустить вниз по тропе.

– Знаете что, Герман Николаевич, у вас действительно раздвоение чувств, но кажется, что с напарником своим вы всё-таки сговорились и в тайгу отправились за тем, чего не теряли, а точнее говоря – искать збруевские сокровища.

– Не столько клад, сколько материал для здоровой журналистской сенсации, – осмелел собкор «Енисея».

– Это мне понятно, да и вам, а поймут ли те, кого нужно на самом деле бояться? Поэтому, если не затруднит, извольте предоставить опись найденного.

– Да ради бога. – И Старцев выложил перед Купцовым содержимое жестяной коробки, утаив два высших ордена, которые всё-таки надеялся продать.

Сыщик добросовестно переписал название документов, хотел акт изъятия составить, но потом внял просьбе хозяина кабинета и махнул рукой:

– Пока владейте, но помните, что за них вы несёте полную юридическую ответственность, ясно?

– Возражений нет.

С тем и расстались, но спокойствия это визит «вежливости» Герману не прибавил.

5

Пулькин и Левашов вернулись домой едва ли не к шапочному разбору. Уже определился с выбором Солодовников, Рамзин закончил собирать голоса в свою пользу, даже Гриня Сапрыкин и тот изъявил желание поучаствовать в дележе лакомого кусочка, поэтому двум друзьям пришлось поднапрячься. Первым активизировался Пулькин.

Ветлицкий услышал об этом из выпуска местных теленовостей, посиживая на диване в комнате Нади Вострецовой. «Всё, – подумал он, – теперь компромат на любителя заграничных вояжей будет в самый раз, только бы покупателя найти». Из всех доверие вызывал Рамзин, но к тому так просто не подобраться, и вообще путаницы хватало, хотя потерю своего командора республика переживала без видимых потрясений. Объяснялось это отчасти и тем, что Алексей Иванович своих обещаний выполнять не спешил, вот разве что сократил управленческий аппарат, но и то скорей всего на бумаге.

– Слышишь, Надя, – крикнул бывший сторонник почившего в бозе главы правительства так, чтобы женщина, возившаяся на кухне, его услышала, – у вас в медицине кого-нибудь сократили?!

– В каком смысле? – появилась на пороге в приятном халатике любовница.

– А помнишь, Орлов обещал усечение штатов?

– У нас и без этого врачей не хватает.

– Вот и переходила бы на работу по специальности.

– Да катись они все, пусть только Пулькин победит на выборах…

– Полагаешь, он Рамзина одолеет?

– Люди знающие говорят. У нас техник один, башковитый такой мужик, так он прямо заявляет, что Эльдар будет прежнюю линию гнуть.

– Выходит, что у ворюги Пулькина лучше получится? – высказался в сердцах Ветлицкий и понял, что едва не проговорился.

– С чего ты взял, что Миха ворует?

– Про такое ещё во время прошлой предвыборной кампании слушок был.

– Верь слухам.

Тут из кухни потянуло горелым.

– Чего-то пахнет? – обрадовался Андрей столь удачному разрешению чреватого для него спора. Защитница управляющего строительным трестом бросилась к плите, а Ветлицкий, в рассеяности нажимая кнопки дистанционного управления, опять наткнулся на уточнение теледикторши, которая сообщила, что господин Пулькин внёс денежный залог вместо сбора подписей в свою пользу. «А кандидат времени зря не теряет. Если так дальше дело пойдёт, то мои бумаги могут сильно повыситься в цене», – подумал шантажист и представил себя вмиг разбогатевшим.

Ужинал Ветлицкий в приподнятом настроении и потом чуть ли не на руках носил свою благодетельницу по комнате, читал ей без умолку стихи, на что Надежда заметила:

– Лентяй ты, Андрюша, мог бы уже не одну книгу написать, а ты лишь по городу… – Женщина замешкалась, подбирая нужное слово.

– Хочешь сказать – шляюсь?

– Хочу сказать, что с тобой невозможно разговаривать серьёзно, ко всему прицепишься, как полицейский крючок.

– Ты ещё крючков не видала, – вспомнил своих следаков не то свидетель, не то подследственный и его оптимизм сразу улетучился, расхотелось дурачиться, несмотря на то, что полы Надюшкиного халатика уже давно разлетелись в стороны, обнажив стройные ножки никогда не рожавшей дамочки, а глаза прямо-таки гипнотизировали смутившегося поэта.

– Брось усложнять действительность, – неровно дышащая почитательница таланта своего постояльца обняла последнего за шею, и они вместе завалились на диван, тем самым предпочтя хоть на время забыться, а верней, отрешиться от всех проблем.

6

– Нам нужно спешить! – Ветлицкий посмотрел на друга так, как будто стоило тому захотеть – и всё задуманное осуществится.

– Зачем? – Старцев постучал карандашиком по столу. – Трезвый расчёт, Ветла, вовсе не помешает.

– Хорошо тебе рассуждать, а у меня с Надеждой не всё срастается, раньше в рот заглядывала, а теперь… короче, нужно что-либо реализовывать: либо твои ордена, либо мои документы, но главное – в обоих случаях не продешевить.

– У меня идея. – Собкор перестал выстукивать «Турецкий марш» и даже приподнялся в кресле. – Нужно к Магде сходить, про бумаги не будем очень-то распространяться, а почву прощупаем. Она из Дома правительства не вылазит, тем паче сейчас, когда Солодовников в отгуле по случаю выборов, а вся газета на ней и на Лине Фёдоровне.

– Магда заменяет Ивана Петровича?

– А ты думал.

– Нет, она сразу допрёт, что здесь не всё чисто.

– Кого это вы собираетесь раскручивать? – В дверях стояла та, к кому заговорщики только что хотели идти: тёмно-коричневая норковая шубка удивительно ладно сидела на Сунцовой, шляпка и сумочка гармонично дополняли наряд. Мужчины открыли рты и зацокали языками…

– Какой симпатичный девушка! – подмигнул Андрею собкор.

– Прямо сахар, вай-вай! – подыграл тот в свою очередь.

– Кончайте зубоскалить, – грубовато оборвала их Магда, но чувствовалось, что она польщена.

– Заходи, дорогая, – продолжил игру Герман. – Мы тут гадали, у кого больше шансов на председательское кресло.

– Прикидывали, – подтвердил поэт.

– Вот как? – не выдержала напора двух прохиндеев солодовниковская заместительница и перешагнула порог кабинетика. – Я вообще-то за тем, чтобы сказать тебе, Гера, не тяни с очерком о Сапрыкине и помни – ни миллиметра газетной площади за спасибо. Пусть платят, а насчёт того, кто кого обскачет, то Гришку можно сразу со счетов списывать, он Рамзину, да и Пулькину не конкурент. Ещё