Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

доходить смысл происходящего. Скорей всего, это тот самый заготовитель, который уже встречался им в тайге, как его… не то Ерш, не то… Крот? Вот так встреча, на него объявлен всесоюзный розыск, а бандит разгуливает по городу среди бела дня, только усики отрастил и нацепил очки.

Внезапное прозрение взволновало собкора, он испугался, но больше не за себя, а за Павлика, который нетерпеливо приплясывал рядом. Сынишке хотелось туда, где бегали ребятишки, а не стоять со взрослыми.

– Пап, мы скоро пойдём кататься? – дёрнул он отца за пальто.

– Скоро, – вмешался в разговор отца с сыном Крот, – вот побазарим на одну тему – и пойдёте, если найдём общий язык, а нет… Тогда ты, мальчик, отправишься в другое место. Так что думай, мужик, хорошенько.

– Всё загадками говорите. – Герман стал даже слегка заикаться. – Чем я могу вам помочь?

– Вот это уже другой трёп, а нужно нам твоё барахло, которое вы нашли в тайге.

– Мы, в тайге?

– Не держи меня за лоха и думай о своём короеде.

Старцев беспомощно заозирался: вокруг сновали люди, проносились красивые автомобили, в сгустившемся по-зимнему воздухе ярче засверкали разноцветные огоньки.

– Суслик, – продолжил усатый, – возьми мальчишку, пусть пока покатается, а мы окончательно договоримся, а то это фраер буровит, сам не знает чего.

– Пусть Павлик здесь стоит.

– Да ты нас за дураков держишь? Кому он нужен, а понадобится – из детсада возьмём или со двора выдернем. Иди, Суслик, с парнишкой, – подтолкнул старцевский собеседник Павлика в спину. – Беги на горку, дядя Коля присмотрит. – Павлик вроде только и ждал, когда ему разрешат кататься, и со всех ног бросился к ёлке. Герман было сделал шаг за сыном, но прямо животом упёрся в кулак своего нахального собеседника.

– Ты не понимаешь, что с таким же успехом и на перо можешь наскочить?

– И как же будем делить, или у тебя всё забрать?

– Да чего делить-то? – взмолился Старцев.

– Добычу, недаром же вы через гору удрапали, даже ружьё в пещере бросили, а мы вас ждали. Суслик – глупец и тот догадался, что вы там затарились.

Герман посмотрел в сторону ушедшего с сыном мужчины.

– Я и нашёл-то, что три ржавых Георгия и два ордена, за которые здесь, в захолустье, и по двести баксов не дали бы.

– Да ты, никак, гонишь? Зачем же вам сваливать по-быстрому, если ничего не взяли?

– Я с обрыва сорвался и руку себе поранил, ещё и сейчас как следует не прошла, да если это вы у речки были, то видели – рука плетью болталась.

– Мужики, дайте закурить, – сунулся к беседующим какой-то прохожий.

– Хером будешь дурить, – не оборачиваясь, процедил Крот, и «стрелок» в недоумении пошёл прочь, а Крот сердито зыркнул на упрямца. – Хочешь сказать, что, кроме побрякушек, ничего не имеешь?

Понимая, что просто от него не отвяжутся, Герман неожиданно вспомнил про компромат, который нарыл Ветлицкий, и, словно боясь опоздать куда-то, забормотал:

– Есть один вариант, дело в том, что по ходу избирательной кампании у меня появился материал на известных предпринимателей…

– Не тяни, – сразу накогтился Крот.

– Короче, на Пулькина и Левашова. Вам что-нибудь говорят эти фамилии?

– Эй! – Крот махнул в сторону своего помощника и, когда мужчина со старцевским сыном подошли к беседующим, предложил: – Прошвырнёмся по городу, а то надоело глаза здесь мозолить. – И они не спеша двинулись вдоль низенького паркового ограждения в сторону кинотеатра.

– Продолжай.

– Тут и продолжать нечего, я сам прикидывал, что к чему, но вижу, что у вас это лучше получится, так что при случае уступлю процентов за двадцать.

– Тебе и десяти хватит, – усмехнулся Крот.

– Конечно, здесь не столько мне, сколько тому, кто достал материалы.

– Значит, говоришь, куш сорвать можно клёвый.

– Конечно. Документы, если их обнародовать, сулят владельцам большие неприятности.

– Считай, уболтал, мужик. Где бумаги?

– В редакции, но там по случаю праздника всё закрыто и поставлено на охрану.

– Вот же хохма, а когда же их забрать можно?

– Не раньше пятого января.

– Скорей всего, ты прав, – согласился вымогатель. – Тогда я в понедельник к тебе притопаю, часикам к десяти, в скверик, возле «Шанхая», а ты смотри не вздумай вилять, сын-то один?

– Один, – глупо согласился Старцев.

– Тем более… – С этими словами друзья резко свернули с тротуара, перешли дорогу и скрылись во дворах, а Герман только хлопал глазами. Получалось, что он помимо своей воли распорядился бумагами Ветлицкого; безо всякой для последнего пользы.

– Папа, это твои знакомые дяденьки? – спросил Павлик.

– Очень даже знакомые, – ответил Старцев и, отряхнув с пальто сына снег, повернул назад.

По дороге он несколько раз опасливо оглядывался, но, похоже, «дяденьки» удовлетворились полученным разъяснением и следить за собкором не собирались.

Дома на вопрос жены о том, как они отдохнули, Герман только развёл руками, а Павлик стал рассказывать о городской ёлке, не забыв упомянуть и про «папиных знакомых».

– Что за люди? – поинтересовалась жена.

– Да мужики из строительной бригады, я у них интервью брал когда-то. Простые работяги, а тоже политикой интересуются, минут двадцать допрашивали.

– Лучше бы ты с ними насчёт ремонта договорился, – вздохнула супруга.

– На ремонт деньги нужны, – огрызнулся Старцев.

– Вот и живи в облезлой квартире, раз такой добытчик.

«Знала бы ты, кто есть ХУ…» – подумал глава семьи и пошёл мыть руки.

8

Дом, в котором находилась квартира Куксовой, как показалось Андрею, заметно постарел, тем более на фоне свежевыпавшего снега изъяны облезлых стен стали совсем безобразны. Ветлицкий вспомнил то время, когда он жил здесь, поднимаясь по лестнице, считал ступени и молил судьбу, чтобы его бывшая любовница оказалась у себя.

Так оно и случилось.

– Ты одна? – спросил незваный гость Светлану с порога.

– Как видишь.

– Ничего пока не вижу.

– С каких это пор мы стесняться стали? – хозяйка квартиры поправила причёску и слегка одёрнула синенький, в белый горошек, передник, который очень шёл женщине, о чём Ветлицкий тотчас упомянул.

– Спасибо, хоть один оценил.

– А что, с тех пор, как мы с тобой расстались, ты даже похорошела, – неловко подольстился поэт и тут же засуетился: – Я тут бумаги обещанные принёс. Ничего, что прямо домой?

– Нашёл о чём переживать, – оборвала Ветлицкого Куксова, – раздевайся, а будет время – с бумагами разберёмся. Они как к тебе попали?

Андрей наморщил лоб, понимая, что глупо в данном случае изображать забывчивость, но ничего лучшего, как сознаться, не придумал:

– Случайно нашёл в одном приличном доме.

– Вот оно что, тогда темнить не советую, всё-таки я должна знать, на сколько процентов риска рассчитывать и как действовать, осторожничая или в открытую, а это вещи разные,