Семь лун Маали Алмейды - Шехан Карунатилака

Пакистана вышел стрит. Дядюшка, пошатываясь, направился к буфету, надеясь, что бабы с Мальдив последуют за ним, но они не пошли.

— Я так и знал, что у вас стрит, — сказал один из израильтян Парню из Пакистана. — Когда вам карта идет, вы играете аккуратно, а когда блефуете — небрежно.

Пакистанец лишь глядел перед собой и жевал жвачку.

Когда Маленький китаец увеличил ставку на флопе и Яэль Менахем швырнул на стол половину своей пачки, за столом стало шумно. Увидев, что Маленький китаец поднял ставку, не имея на руках приличных карт, и собрал фулл-хаус, израильтянин закатил истерику.

— Кто эти люди? Они вообще умеют играть в покер? Кто повышает ставку с валетом и тройкой?

Израильтянин обругал крупье, забрал свои фишки и ушел. Большой китаец и Маленький китаец проводили его холодными взглядами и вновь отпустили какую-то шутку на китайском.

Вы с Парнем из Пакистана играли молча и агрессивно. У тебя на руках бывали неплохие карты, но каждый раз, как ты повышал ставку, все обязательно сбрасывали карты. До первой встречи оставалось менее получаса, и ты решил пойти ва-банк.

Парень из Пакистана опрокинул рюмку водки и передвинул все свои деньги на середину стола.

— Сейчас посмотрим, кто сегодня кому заплатит. У этих косых не хватит яиц. Они сбросят карты. Даже если у них туз.

Китайцы залопотали на своем языке, на этот раз без шуток, и уставились на пакистанца. Один из китайцев клюнул, второй сбросил карты. Все передвинули деньги на середину; настал твой черед. В фильмах вокруг стола собралась бы толпа, женщины легкого поведения вешались бы на того, кто сделал самую большую ставку, охранники бормотали бы в рацию «все спокойно», пьяницы то ахали бы, то охали. Но вы раскрывали карты в тусклом свете, и свидетелями вам были только крупье да черти из преисподней.

Ты никогда не молился — ни за игорным столом, ни на поле боя, ни когда пробовал плоть, ни когда признавался в любви. Ты высчитывал вероятности, планировал варианты и брался за дело.

Вероятность родиться с одиннадцатью пальцами на ногах — один к тысяче, вероятность, что пилот пьян — один к ста семнадцати; некоторые утверждают, что вероятность совершить преступление и остаться безнаказанным — три к одному.

Ты всегда ожидал худшего. Прикидывал, откуда полетят бомбы. Заставлял партнера надевать презерватив. Просил законы вероятности сыграть тебе на руку, а это не то же самое, что молиться незримому Богу. Или все-таки то же?

Джаки нравилось слушать, как ты пускаешься в подсчеты. В Лондоне она дважды завалила экзамен по математике, сразу после того, как рассказала матери про отчима.

Ты притворился, будто Джаки здесь.

— Ох, Джакио. Твоих валетов побьет даже двойка червей. С такими высокими ставками я бы сбросил карты.

На столе три червовые карты, на руках у тебя два валета. Ты передвинул деньги на середину.

Когда последнею картой выпала девятка треф, никто не обрадовался. Пакистанец выложил стрит с королем, Маленький китаец захихикал, Большой показал всем туза червей и средний палец. Произнес что-то на китайском — вряд ли «хорошая карта, приятель» — и уставился на тебя.

Ты выложил своих карманных валетов рядом с парой девяток и валетом червей, пожал плечами. Незаметный фулл-хаус побьет очевидный флеш в любой день недели, а в воскресенье — и дважды. Жаль, на прощанье у тебя не нашлось заготовленной шутки, зато была твоя фирменная ухмылка Ловкого Плута. Ты сгреб со стола все фишки, прижал к груди — получилась целая куча — и унес с собой. Большой китаец, схватившись за голову, глазел на трех валетов и две девятки.

— Похоже, сегодня, мистер Пакистанец, я наконец расплачусь по счету.

* * *

Ты отвел Парня из Пакистана в бар, там он сказал тебе, что его зовут Дональд Дак и он глава строительной компании. Сколько я вам должен, спросил ты, и он достал блокнот из кармана джинсов. Ты у него был записан как «Хиппи из „Пегаса“», ты отсчитал ему сумму, указанную на странице, и разрешил оставить сдачу.

— Выпивка за мой счет!

Ты заплатил всем трем официантам и оставил чаевые, заплатил распорядителю за одолженные тебе фишки и бутылку, которую ты разбил после проигрыша. Потом ты отыскал рослого молодого бармена, похожего и лицом, и сложением на быка, и отдал ему тысячу, которую был должен.

— Я выиграл. На, возьми.

— Не вопрос. Айя, я и забыл.

Бармен шепелявил, но больше ничем не походил на стереотипного гомосека.

— А я не забыл тебя. Когда у тебя перекур? Ха-ха.

— Когда угодно, айя.

— У меня сейчас встреча. Давай после нее?

— Почему бы и нет?

Это последний раз, поклялся ты себе. Последний левак — и больше ни-ни. Ты разжился мелочью для таксофона и сделал два звонка. Первый — своему любимому. Который впоследствии заявит полиции, что ты ему не звонил.

— Привет. — Голос у ДД был сонный.

— Ты получил мою записку?

— Я только что доиграл в бадминтон.

— Я положил ее на твою ракетку.

— О'кей.

— Так ты приедешь?

— Куда?

— В бар отеля «Лео». К одиннадцати.

— Маали, я устал. У меня завтра с утра встречи.

— Это важно. У меня большие новости.

— Маали, Господи Иисусе. Мы с тобой не разговариваем неделями. А теперь ты зовешь меня тусоваться.

— Никаких тусовок. Я соскучился по тебе.

— Я устал, Маали. Давай завтра поговорим.

Щелчок.

Ты снова набрал его номер и слушал длинные гудки, пока они не сменились короткими. Ты не планировал делать второй звонок, но пальцы сами набрали номер, этот номер дада заставил тебя выучить наизусть, когда тебе было пять лет, и ты знал, что тебе ответят, несмотря на поздний час.

— Да?

— Амма, это Малинда.

— Что случилось?

— Ничего. Я подумал, нам пора поговорить. Я многое обдумал. Можно я приеду на обед?

— Я очень занята, Малинда.

— Тогда на ужин?

— Если ты приедешь ссориться, у меня нет на это времени.

— Никаких ссор, амма. Мне просто нужно с тобой поговорить. Так что, на ужин?

— Нет, лучше на обед. Я попрошу Камалу приготовить.

И она повесила трубку, как обычно, не предупредив и не попрощавшись, пока ты не сказал ей очередную гадость.

Ты почувствовал, как чьи-то жирные пальцы ущипнули тебя за задницу.

— Кому звонишь, педрила?

Джонни Гилхули был в слаксах и блейзере, Боб Садворт — в футболке и шортах.

— Рад вас видеть, дружище, — сказал Боб.

Не зря тебе не запомнилось, что в свой последний вечер в отеле «Лео» ты встретился с иностранцем. Потому что на самом деле иностранцев было двое.

* * *

Ни тот ни другой не обрадовались,