Семь лун Маали Алмейды - Шехан Карунатилака
Ты завернул купюры в бумажные салфетки и положил их возле бутылки дешевого джина.
— Это аванс за следующее задание. Я его возвращаю.
— Кто-то сегодня выиграл в автоматы. — Джонни приподнял бровь. — И какие же у тебя планы, парень?
— Мы с ДД переезжаем в Сан-Франциско. Надоела мне эта пердь.
Джонни смеется.
— Побывать на Заливе, конечно, стоит. Но зачем ты везешь с собой жену?
— А кого мне везти, вас, что ли, Джония?
— Мои путешествия давно в прошлом, дружок.
— Так возвращайтесь откуда приехали.
— Я спасаю эту страну от нее самой.
— Продавая оружие «Тиграм»?
Произнося эту фразу, ты смотришь на Боба Садворта, а он уставился в свой стакан.
— Чья бы корова мычала. Ты работаешь на КНФПСТМ. Угадай, кто оплачивает их счета?
— Я ушел от них. Мне говорили, я это делаю мастерски.
— Что случилось во время твоей последней командировки?
— Случилось то, что платят мне как помощнику. А требуют как со шпиона.
— Нам очень жаль, что так получилось, — говорит Боб.
— Кому это нам?
Боб покачал головой и ушел покурить. Джонни обвел взглядом бар, полный усталых игроков, чтобы убедиться, что никто не интересуется ни им, ни политикой. Распорядитель поставил табличку «Зарезервировано» на стол возле барной стойки, сел и принялся ждать. Заметив тебя, кивнул.
— Боб работает на Associated Press. Я работаю на британское посольство. Ты работаешь на КНФПСТМ. Майор работает на Сайрила. Мы живем в доме, который построил Дж. Р.
— Вы продаете оружие правительству, оно перепродает его террористам, те пускают его в ход против индийцев. Теперь вы решили вооружить группу, отколовшуюся от террористов. Как вы думаете, чем это кончится?
— Что там случилось, Маали?
— То же, что и всегда. Я понял, кто вы такие. И что все это значит. И решил, что с меня хватит.
Боб вернулся, Джонни ушел в туалет. Деньги остались лежать на столе.
— Я понимаю. Вам надоело. Если решили уйти, уходите. Но мне будет вас не хватать, Маали.
— Не будет, — возразил ты.
— Кто еще договорился бы, чтобы мне дали интервью и майор Удугампола, и полковник Гопалласварми?
— Сколько статей вы написали с тех пор, как мы начали с вами работать, Боб? Я не видел ни одной.
— В плане стоят семь. Все проходят согласование у юристов.
— Я больше не буду договариваться для вас об интервью с Махатийей. Я больше не буду фотографировать для вас его бункер. Если меня поймают, думаете, красная бандана меня спасет?
— Мне жаль, что вы попали под обстрел. Этого никто не планировал. Но нам, по крайней мере, удалось вытащить вас оттуда.
— Вы улетели на вертолете, а меня бросили, я махал вам с земли. Мне пришлось добираться на автобусе.
— Мы оплатили вам билет.
— Браво.
— Послушайте…
— Хрен с ней, с бомбежкой. Мне ужасно надоело фотографировать мертвецов.
Боб глубоко вздыхает и явно готовится изречь какую-то мудрость. Которая снимет камень с твоей души и облегчит его совесть. Малли за барной стойкой глядит на тебя, показывает на часы. Джонни вернулся из сральника, взял со стола деньги и не предложил оплатить счет.
— Хер с ним, Боб, — сказал он. — Пошли отсюда.
И они ушли.
* * *
Дело было во время твоей последней командировки в Джафну. Тебя уверяли, что это абсолютно безопасно, а оказалось ровно наоборот. Когда все закончилось, тебя отправили домой на автобусе. За те тринадцать часов, что ты провел в дороге, у тебя была масса времени подумать, но вместо этого ты бесконечно прокручивал в голове одну и ту же сцену.
С последней бомбардировки прошел час, в воздухе еще висел дым и пахло гарью. Ты, пошатываясь, брел в пыли, как вдруг увидел плач. Услышать ты его не мог, потому что в ушах у тебя все еще гудел конец света, на той частоте, на которой кружатся призраки, белый шум тысячи воплей. Но повсюду вокруг себя ты видел плач. Люди не бегали, они будто приросли к месту, смотрели в небо и кричали. Здесь была женщина с мертвым ребенком на руках, здесь был старик, пронзенный осколками, под сломанной пальмировой пальмой бился в конвульсиях бродячий пес. Потом небесный палец вновь нажал кнопку «включить звук», и твой слух захлестнули вопли. Помочь им было некому: поблизости не было ни врачей, ни гуманитарных работников, ни солдат, ни борцов за свободу, ни повстанцев, ни сепаратистов. Были только несчастные жители деревни и один несчастный помощник. Женщина с мертвым ребенком в объятиях заметила тебя, замолчала, уставилась тебе между глаз, указала на твою шею. Там висел анкх с кровью ДД, цепочка с панчаюдхой, шнурок с капсулами цианида, которые ты снял с мертвых бойцов «Тигров». Ты убеждал себя, что забрал их из запасов майора Раджи Удугамполы на случай, если попадешь в плен, неважно к кому. Правительство могло объявить тебя предателем, ТОТИ — шпионом. Ты проглотишь эти капсулы, прежде чем тебе зададут вопросы, на которые у тебя нет ответа. Капсулы должны быть незаметными, прятаться среди прочих висюлек на твоей шее, но из-за бомбардировки сменили привычное место, как и многое другое вокруг тебя. Женщина что-то проговорила, задыхаясь, указала на пилюли на твоей шее, ты посмотрел на мертвого мальчика, он повис на руке матери, точно мешок, ты протянул женщине две капсулы, она сунула их в рот, ты отошел в сторону, приблизился к дрожащему старику, из его тела торчала палка, ты сунул ему в рот две капсулы, потом присел на корточки возле пса, он дико выл, ты погладил его трясущееся тело, сунул две капсулы ему под язык и сомкнул его челюсти.
* * *
В свою последнюю ночь ты не планировал спать. У Джаки поздно вечером были съемки, и ты думал забрать ее поутру, как обычно. Полюбоваться рассветом, утонуть в кофе, пока не отключишься. Только на этот раз ты расскажешь ей чистую правду.
Вы с барменом пошли на террасу шестого этажа, покурили, он гладил твое межножье, ты рассказывал ему, что впервые в этом году выиграл по-крупному. Он поцеловал тебя в шею и сказал, что в жизни достаточно всего раз выиграть по-крупному, чтобы покрыть все утраты. Под джинсами у него были плавки, ты сунул туда руку, ласкал его восставшую плоть.
Ты посмотрел на часы, обнаружил, что уже десять минут двенадцатого и если ДД собирался приехать, то наверняка уже приехал. И если уж
