Свадебные люди - Элисон Эспач
Мысль о Гарри мгновенно возвращает её к прежней себе.
— Спасибо, что ты это сделал, — говорит она.
От одной мысли о Гарри Мэтт начинает плакать.
— Почему ты мне не сказала?
— С чего бы мне тебе говорить? Ты ушёл.
— Я любил Гарри, — говорит он. — Ты же знаешь.
— Ты любил Гарри?
— И тебя любил. И сейчас люблю. И всегда буду. Теперь я это знаю.
Он берёт её за руки.
— Когда я увидел тебя в понедельник, я растерялся. Хотел поговорить, но не знал как. А потом подумал, что ты умерла, и просто… не смог этого вынести. Почему ты вот так уехала?
Она не отвечает. Ей ничего не нужно говорить. Формально он ей больше не муж. Она не обязана открывать ему сокровенную правду о своей жизни.
— Как ты меня нашёл? — спрашивает она.
Он говорит, это было легко. Слишком легко.
— Ты так и не закрыла мне доступ к нашему счёту.
Он увидел списания за самолёт и за отель в Ньюпорте, а название — «Корнуолл» — оказалось знакомым. Не мог вспомнить откуда: может, они там когда-то были, может, собирались поехать.
— Но зачем? Зачем так таинственно уезжать на… свадьбу? И чья это вообще свадьба?
— Лайлы, — говорит Фиби. — И Гэри.
— Гэри? Того мужчины, который только что был здесь?
— Да.
— А, — говорит он. — Просто мне показалось… Я подумал… неважно.
— И ты просто прилетаешь сюда? Два года я жила в пятнадцати минутах от тебя, ты ни разу не пришёл, а теперь летишь через всю страну, чтобы меня найти?
— Я скучал. Сильнее, чем ты думаешь. Со дня развода я каждый день о тебе думал. Хотел позвонить или написать. Хотел что-то сказать, но не мог. Не знал что. Я так ужасно с тобой поступил. А потом ты просто исчезла. Не отвечала ни на сообщения, ни на звонки. И Боб сказал, что письмо у тебя было какое-то загадочное. Прости, я просто должен был приехать. Должен был убедиться, что с тобой всё хорошо.
— Со мной не всё было хорошо, — говорит она. — Мне было… очень плохо. Мне плохо с тех пор, как ты ушёл.
— Знаю. Прости, что я так с тобой поступил.
Но теперь её раздражает, что он считает себя единственной причиной. Да, он был важной частью всего этого, но не всем. Дело было больше, чем в нём. Теперь она знает.
— Дело не только в том, что ты ушёл, — говорит она. — Во всём. В том, какой я была всю жизнь. Я так себя… ограничивала.
— В каком смысле ограничивала?
— В том смысле, что отводила себе так мало места в жизни, — говорит она. — Слишком мало. Была уверена, что прожить её можно только одним способом.
— Мне нравилась наша жизнь, — говорит он.
— Судя по всему, нет.
— У меня был трудный период, Фиби. Но я знаю, это не оправдание. Знаю, что мог поступить иначе.
— Ха! — говорит она. — Можно и так выразиться. Ты поступил ужасно.
— Знаю.
— Ты меня бросил. Господи, никто не обязан быть с человеком вечно. Но не обязательно бросать его на произвол судьбы. Ты оказался таким трусом. Как хорошо, что теперь я это вижу.
— Я был трусом, — говорит он. — Теперь я тоже это вижу.
— Я тебя ненавидела, — говорит она. — И иногда всё ещё ненавижу.
И всё же ей радостно, что он её разыскал. Радостно, что тревожился за неё, радостно узнать, что его любовь не исчезла. Потом ей становится стыдно: она радуется, что мужчина её выследил. Потом она вспоминает, что психотерапевт и Тайм велели ей не стыдиться. Нужно быть к себе добрее, ведь привычка мысленно растаптывать себя каждые три секунды вызывает у неё стыд. Но по крайней мере она это замечает. По крайней мере теперь начинает осознавать такие вещи.
— Я бы не пережил, если бы ты меня ненавидела, — говорит он.
— Вообще-то не ненавижу, — говорит она. — Уже нет. Сейчас мне лучше. Правда лучше.
— Из-за того парня?
— Даже не вздумай ревновать.
Он знает. Ему и за это стыдно. Ему жаль, что ревнует, жаль, что ушёл. Жаль, что изменил. Он поступил совершенно неправильно. Но ему казалось, что он тонет, и это не оправдание, но он не знал, что ещё делать.
— Сказать правду?
— Я не мог, — говорит он. — Когда мы с Мией переспали, я не мог поверить. Не мог поверить, что я это сделал. А когда сделал — не мог представить себе ничего ужаснее.
Он так злился на Фиби за её депрессию, так злился на себя за то, что злится на жену за депрессию, — и, кстати, сам был немного в депрессии, — и так старался не соскользнуть вместе с ней в эту глубокую тёмную яму, что, оказавшись наедине с Мией, увидел в этом возможность.
— Возможность? — кричит она.
— Стать отцом, — говорит он. — Снова быть хорошим партнёром. Я чувствовал, что исчезаю.
— Я тоже! — кричит она. — Ты издеваешься, блядь?
Она кричит так громко, что ей кажется: сейчас кто-нибудь позвонит, может, Полин, а может, отец, и скажет: успокойся, это уже слишком, тебя слишком много. Она ждёт, что муж уйдёт. Но он остаётся. Накричавшись, она чувствует спокойствие. И сожаление тоже. Она знает, каково это — исчезать. Теперь может понять, что он имеет в виду, говоря о возможности. Она чувствует это каждый раз, когда смотрит на Гэри.
— Прости меня, — говорит Мэтт. — Пожалуйста, прости.
— Знаю, — говорит Фиби. — Знаю.
— С ней я почувствовал себя живым. Просто хотел снова почувствовать себя живым и не знал, как ещё. Это…
— Ужасная банальность.
Ей противно слышать от себя эти слова. Она не хочет, чтобы то, что у них с Гэри, оказалось ужасной банальностью. Хочет, чтобы это было чем-то большим, — ведь для неё это так. Но откуда ей знать? Муж тоже думал, что знает. Когда он её бросил, он был так уверен.
А теперь он здесь. Теперь просит прощения. Почему с Гэри должно быть иначе?
— Я понимаю, — говорит она. — Теперь понимаю.
Он подходит ближе.
— Ты прекрасна, — говорит он. — Правда.
От его комплиментов она чувствует себя меньше, чем за всю эту неделю. Вдруг становится совсем другим человеком — не той, что только что уложила Джус спать. В присутствии мужа она опять чувствует себя его женой. Он подходит ближе и касается её плеча. Она отступает.
— Нет, — говорит она. — Я понимаю, но этого не хочу. Я больше не тот человек.
Она смотрит за балкон, пытаясь разглядеть Гэри в
