Якобы книга, или млечныемукидва - Антон Павлович Лосевский

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 102

нас О0Х0О, проводя экскурсию по читальному залу и попутно рассказывая, как тут все устроено.

Завершалась экскурсия посещением выходящего во внутренний дворик сада, неописуемого в своей изысканности, сказочного даже по высоким первоградским стандартам: с аккуратными дорожками, ухоженными кустами, изумрудными лужайками, скамеечками и, главное, напитанным свежестью и легкостью бытия воздухом. Венчало же это великолепие два необыкновенных древа, возвышавшихся надо всем, что было в саду, с широко разросшимися ветвями, полными плодов.

– Здесь, в этом саду, вы всегда можете передохнуть от мозговых штурмов и взрывов мозга, практически неизбежных в процессе познания подлинной красоты и возникающего согласия с миром. Здесь вы можете заняться всем, чем вздумается: бездельничать или паясничать, танцевать или отплясывать, читать излюбленные чтива или сочинять что-то свое, да что угодно! И есть только одна вещь, делать которую категорически нельзя: вкушать плоды с того вон древа, известного как древо сознания, – особо остановился на этом О0Х0О.

Тогда мы повторно обратились к удивительным, рядом стоящим, настоящим ветхозаветным деревьям, возле которых, специально для дураков, стояли вколочены стилизованные под старину дубовые таблички: «Древо познания» и «Древо сознания».

– Я хочу сказать, что с Древа познания плоды срывать не только можно, но и нужно – это вкусно и полезно, а вот с другого – ни-ни, ни при каких обстоятельствах, все ясно? – закончил внушение наш наставник.

– Так почему бы просто не взять и не выкорчевать древо, дающее дурные плоды, непригодные для съедения? – подивился Квази-мен.

– Есть-то можно, только отравишься… навсегда, – с юмором парировал эту чушь О0Х0О, отчего-то пребывающий в самом благодушном настроении, после чего добавил: – Пойми, нельзя вот так просто взять и убить зло, потому что оно тебе не по душе, потому что это устранит какие-то неудобства. Чем же ты тогда будешь лучше зла? Все, что от вас требуется – знать и понимать, что зло – это зло, и не соприкасаться с этой скверной. Что же тут сложного? Какие проблемы? Ни в коем случае не вкушайте плоды древа сознания – и все будет хорошо, вот и вся премудрость!

Так стартовали новые будни. Наши стажерские обязанности состояли сплошь из приятностей и развлечений: проводить свободное время в Библиотеке, по мере сил и желания, черпать знания и полезную информацию, удовлетворяя свое любопытство, весело и познавательно занимать свой досуг, ни в чем себе не отказывая, особенно в плодах познания с одноименного древа. И вот в этой ситуации все мы повели себя по-разному: Патамушта как-то сразу ушел в отрыв, с головой погрузившись в процесс познания. Процесс шел у него свободно и естественно, как у опытного лыжника, уверенно идущего к финишу лидером, хотя финиш еще даже и не проглядывается – и все же, казалось, он прекрасно знает и трассу, и конечную цель. Вскоре его слова в чате начали отображаться с заглавной буквы. В силу своей загруженности и увлеченности, складывалось впечатление, что Патамушта попросту перестал нуждаться в нашем маленьком миленьком обществе. Впрочем, дела обстояли таким образом, что никакого общества, увы, больше и не было – что-то треснуло, стало не так, изменилось необратимо. Квази-мен с Виэкли сошлись на почве каких-то скандиново-саксонских эпосов и преданий, начав свой путь познания истины с этого специфического и малоинтересного остальным материала.

Мы же со Свитани, как откуда-то прознал Квази-мен – хотя, вероятно, просто попал пальцем в небо – съехались еще до вояжа в Бабилонск, сочтя это логичным исходом развившейся симпатии. Однако сообщать об этом остальным отчего-то решили несвоевременным: прежде всего потому, что буквально на следующий день последовало объявление О0Х0О, что двое из нас покинут Первоград, и возникшем уже предчувствии, что это не просто совпадение.

Судя по всему, наша личная со Свитани переписка в чате была не настолько личной, как нам хотелось бы – кто-то вторгся в нашу приватность. Кто? Теперь это очевидно – О0Х0О. Разумеется, Свитани и прежде делилась со мной своими страхами, позже озвученными и в Бабилонске, мол, «мы пациенты дурдома», что «надо валить отсюда», что «мне страшно быть здесь одной» – последнее и послужило формальным поводом для того, чтобы съехаться в одной белой комнате. А потому и все планы о побеге, несомненно, читались О0Х0О без особых затруднений. Другое дело, что лично я отнюдь не разделял идей Свитани о необходимости побега куда-либо, считая все это не более чем причудой полюбившейся мне девушки. Да и сама она после возвращения, казалось, отреклась от своей гипотезы, что я приписывал, в том числе, и своей просветительской работе: уверениям, что бежать нам просто некуда и не за чем, что в Первограде есть принципиально все, что только нужно двоим, шире – вообще всем.

И после того как нам был выписан постоянный пропуск в Библиотеку, возможности в развитии представлялись поистине неисчерпаемыми. На первых порах, вдохновляясь примером Патамушты, я жадно пустился в познание, поглощая сведения обо всем, что когда-либо являлось для меня предметом прямого или косвенного интереса. Но вскоре, оглядываясь на явно скучающую в сторонке Свитани, мое внимание рассеивалось и переключалось на нее. К моему сдержанному неудовольствию она довольно быстро насытила свои интеллектуальные потребности, влияя на меня теперь не лучшим образом: увлекая за собой в сад, где мы подолгу сидели на скамье или валялись в траве, срывая спелые плоды древа познания, чтобы хоть так компенсировать участившиеся случаи отсутствия в читальном зале.

И все чаще и чаще улавливая на себе недоумевающие, сочувствующие взгляды старых друзей, особенно Патумашты, наблюдающих, как глупо я разрываюсь между двумя своими пристрастиями и увлечениями: и к познанию, и к Свитани – я и сам ощущал себя если еще не падшим, то уже опалившим крылья, падающим ангелом, двоечником школы жизни, хотя по талантам и дарованиям вполне способным быть подающим надежды троечником. И вот что удивительно: чем большая стена отчуждения выстраивалась между нами, бывшими друзьями навек, чем шире ширилась эта зияющая пропасть, тем важнее и желаннее становилась для меня Свитани, тем нужнее, нежнее делалась она со мной, также сознавая, что порушить наш союз – означает остаться совсем одной в этом умном, счастливом, а потому столь сложном для нее мире. Тем больше времени мы праздно нежились в лучах приветливого первоградского солнца, заслушиваясь щебетанием птиц, наслаждаясь ароматами цветов, болтая о незначительных пустяках. Что и говорить: нам было хорошо вместе решительно во всем, что не касалось главного – процесса познания.

И вот однажды, выходным воскресным утром, когда Библиотека традиционно отдыхала от наплыва всевозможных умников, когда тот же всеядный Патамушта считал уместным выдержать паузу, Свитани неожиданно предложила взяться

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 102