Повести Варшавского - Сергей Викторович Мартьянов
Николай прекратил с Нявой отношения, но в момент объяснений погорячился. Женщина организовала выпивку, надеялась на секс и понимание, но вышло всё наоборот. Коля объяснил ей, что она никто, надежды имеет вздорные, и сказал: «В зеркало посмотри. Ты Лили не ровня». Ответную реакцию Николай получил асимметричную, как говорят на войне. В приступе отчаяния или озлобления Нява запустила в сеть информацию, что она беременна от Николая. В это время Лили была дома на хозяйстве, варила борщ и ремонтировала зубы себе и детям. «Что знала она о Няве?» – Николай не спрашивал, и жена этой темы не касалась. Работа в Европе значительно изменила её оптику. Лили видела жизнь дома, на районе, с вершины Везувия. Личная жизнь одноклассников не возбуждала любопытства. Барско́ва разлюбила Россию и русских, но в отношении мужа проявляла заботу и ласку. Утверждать он не мог, но чувствовал: Лили знает всё, что подруга у него некрасивая и подлая, и жалеет его из благодарности за терпение и верную преданность.
Убийство Николая Никулина произошло. Так бывает, стоит в серванте хрустальный фужер и вдруг – бамс! В мелкие осколки! На поминках Нява вела себя, будто потеряла родного… Она до неприличия громко плакала и ручьём пускала слёзы. Когда любовнице удалось привлечь внимание траурного стола, все заметили, что законная супруга улыбнулась. Получилось убедительно, всё как в кино! Возможно, в этот момент сложилась народная киноверсия истории – жена убила Николая Никулина?!
Бремя ответственности за имущество и благополучие детей внезапно и крепко придавило Лили. Гибель мужа ограничила масштабы её душевных полётов. Жизнь стала некомфортной, и она задумалась. Проявилась необходимость поиска иной возможности существования. Интересные встречи с иностранцами у неё, конечно, ранее случались, но серьёзных отношений и предложений не поступало. Коля правильно понимал природу её социальной дефективности. Свободу воли Лили ставила выше материальных благ. Добровольно сдаться в плен резиденту ради получения гражданства, права на работу и социального пакета она, может быть, хотела бы, но не могла. Мешали крылья. На свету она сдерживалась, прятала их, но под куполом непостижимой высоты могла распустить в любой момент.
Дочь сказала, что хочет жить, как мама – за границей. Алексей отказался куда-либо уезжать. От заграничных туров пришлось отказаться. Школа, стоглавый коллектив учителей пугал её. Хотелось забиться в щель, зарыться в мягкий мох и не видеть, и не слышать никого. Ломку, связанную с возвращением из Европы, Лили переживала тяжело. Она тосковала по сотканному из руин и артифактов европейскому заповеднику, который освоила практически, как собственную квартиру. Угнетала несправедливость, за что и кто её так приложил? Её вины в гибели Коли не было. Следователи не набрали материала даже на то, чтобы представить дело в суд, и оно было закрыто.
Выход из тупика, в который попала Барско́ва, нашёлся скоро. Знакомый армянин привёл сына и попросил подтянуть его по русскому языку к экзамену в одиннадцатом классе. Так для Лили открылась ниша репетиторства в кавказской диаспоре. Благодаря европейскому лоску, высокому образованию и возрасту среди седых мальчиков Лили имела высокий статус сестры, могла рассчитывать на защиту и разумную помощь. Лили умела дружить с джигитами, хранить их тайны и деньги брала только за интим.
VI
Случай с Саркисянами пробудил в Лили жажду полёта, иными словами вызвал мощный рецидив нервного расстройства. Она решилась на бегство и выход во второй круг. Первый раз в роли гида-аниматора Барско́ва дебютировала на речном лайнере «Афанасий Никитин». Оказалось, что корабль, который по возрасту годился ей в отцы, на ходу, катает туристов по Волге, Каме и Москва-реке, но вакансий на нём нет. Повезло с теплоходом «Иван Кулибин», туда требовался экскурсовод, и Лили решительно завербовалась на «Кулибина».
Баллы Додика по ЕГЭ она узнала из сообщения уже в рейсе. В Медицинскую академию он прошёл с запасом. Саркисяны приглашали её отметить успех. Лили обрадовала их сообщением о внезапном отъезде, поздравила Додика и поблагодарила за помощь с памятником. Получилась красивая жирная черта, обрывающая моральные отношения.
В жизни Лили Барско́вой началось новое приключение. Волна туристов бодро и быстро вынесла её на речные продуваемые влажным ветром просторы. Каюту дали в трюме, график двое суток через двое, режим круглосуточный, питание – шут с ним. Деньги и еда её мало интересовали. Главное, люди, публика, поток позитивной энергии. Лилия Ивановна могла за час превратить группу туристов в коллектив с единым выражением лица! В студенческой студии режиссёр преподавал искусство театральной импровизации и только потом, когда она стала старше, до Лили дошло, что на деле она приобрела навыки манипуляции поведением класса, группы, публики и отдельного человека. Ей нравилось пробуждать в людях чувства. Бывало, в последний день – слёзы и обнимашки, обмен телефонами, и вот уже жена толкает мужа и шёпотом говорит: «Сам знаешь, благодарностью сыт не будешь, ты ей деньги дай».
На людях Лилия Ивановна сделалась моложе. Она умела черпать энергию из ноосферы, сливаться с природой и растворяться в биомассе, ей нравилось вести за собой двадцать пар внимательных глаз, двадцать пар доверчивых ушей. Лили не претендовала на льстящее самолюбию женщины звание актрисы, но где-то что-то около того чувствовала. Она принимала условия игры и обычно действовала в предлагаемых обстоятельствах, но иногда, когда сносило крышу и окружающий мир становился нереальным, она не терялась, принимала новые правила игры и вела себя, как девочка Элли из фэнтези «Волшебник Изумрудного города», или Герда из сказки Андерсена «Снежная королева».
Девочка не умела кривить душой и лицедействовать. «Лили не умеет врать. Она всё делает на чистом глазу, смотрите и учитесь», – хвалил её одержимый в самоуверенности режиссёр. Спектакль по «Волшебнику…» имел парадоксальный успех. Сюжет не надо было пересказывать, историю приключений Элли в волшебной стране все знали с детства, а на крепкой основе можно было свободно импровизировать. На сцене – сразу три Элли, три девушки в детских платьях одновременно искали выход из волшебной страны. Они проявляли свой характер в отношениях со Страшилой и ведьмами, дружили и интриговали друг против друга. Лили придумала, что возвращаться в Канзас к родителям она не будет, и после вероломного предательства своих клонов у неё получилась трогательная сцена проводов улетающих на воздушном шаре сестёр. Самое интересное случилось
