Об исполнении доложить - Вадим Константинович Пеунов
– Крутой для контригры еще не скоро созреет. А вот капитан Богач – интересная личность. Интеллигентен, неглуп. Само собою, все лобовые ходы против такого исключаются. Но если помочь ему… бежать… Организовать «случайность», а уж он сам ею воспользуется.
Стали мы анализировать факты. Расширять круг знакомства немецкого контрразведчика с советскими контрразведчиками не стоило. Кого он пока знал, то есть кто мог его «проворонить»? Я, Князев и капитан Копейка.
– Поручить Богача попечению капитана Копейки, – предложил Яковлев. – Из-под его охраны немец и уйдет. Для правдоподобности оплошавшего можно будет потом «отдать под трибунал», а документы «по делу» оставить в Светлово.
Конечно, «все взвалить» на капитана Копейку было удобно. Пленный немецкий разведчик бежит, и после этого капитан полностью выходит из игры. Но в этом варианте было одно «но»: тонкое и щепетильное. Капитан Копейка был из иного ведомства: сотрудник НКВД. И вдруг военная контрразведка передает своего пленного в чужие руки. Если бы разговор шел об Иванове-Бекенбауэре – тогда такая передача была бы логичной: советский подданный Иванов Иван Степанович изменил Родине, стал сотрудничать с врагом. А капитан Богач был военным. Конечно, его задержали в гражданской одежде, с фальшивыми документами, и можно предположить, что мы «не разобрались». Но он-то превосходно знает, что известно о нем советской контрразведке. А надо делать так, чтобы при самой тщательной проверке и перепроверке все сходилось.
– Что ж, будем действовать методом исключения, – предложил Яковлев, согласный с моими доводами. – Полковник Дубов настолько опытный оперативный работник, что не может допустить ошибки, в результате которой уйдет из-под ареста нужный человек. Остается Князев. Молод, неопытен, горяч, желает совершить подвиг. И эта горячность приводит к ошибке.
Конечно, Князев! Но я уже думал о другом: какую цель мы ставим перед новой операцией? Дезинформировать вражескую контрразведку. Сама операция распадалась на две, можно сказать, самостоятельные части.
Первая: капитан Богач приносит своим хозяевам весть: «Хауфер – именно тот советский разведчик, которого так долго не могла выявить немецкая контрразведка». Но бежавший из плена разведчик всегда подозрителен. Его будут проверять и перепроверять. Вторая половина задачи: обеспечить полное доказательство вины Чухлая-Хауфера. Причем сведения к немецкой контрразведке должны прийти из трех-четырех независимых друг от друга источников. Каждый из них не даст полной информации, лишь в результате соединения всех разрозненных сведений должна проясниться вся картина.
А не потребуется ли в этой второй части вновь помощь капитана Богача? Он «вернется из плена», его перепроверят и дадут задание. Неплохо бы установить с ним в будущем особые контакты. Кто может прийти к нему? Тот, кого он знает лично: Князев. Младший лейтенант его задержал, «ротозейство» младшего лейтенанта помогло пленному получить свободу. А если Богач из уст этого человека узнает, что его побег организован советской контрразведкой и он, капитан Богач, доставил своим хозяевам ложную информацию? Не согласится ли он после этого, в силу необходимости, продолжить игру уже на нашей стороне?
Конечно, перспектива дальняя. Но контрразведка готовит свои отправные точки всегда загодя. С бухты-барахты стратегические задачи не решаются.
Итак, Князев.
Мы с Яковлевым пригласили его к себе.
– Садись, Иннокентий Кириллович, – предложил я, указывая на стул, – разговор у нас предстоит сложный.
Он, засмущавшись, сел.
– Иннокентий Кириллович, я хочу дать вам очень сложное и ответственное задание. Задержанный гитлеровский разведчик должен стать нашим контрразведчиком. И вам поручается склонить его к этому. Сможете?
Князев такого задания явно не ожидал. Смотрит на нас с Яковлевым, не знает, как реагировать.
– Так что? – спросил его Борис Евсеевич.
– Он больше меня видел, больше знает… Считает себя умнее и относится ко мне, как к мальчишке, – неуверенно начал Князев.
Утешаю младшего лейтенанта:
– Вы знаете его сильные и слабые стороны. Это ваши козыри. На вашей стороне убежденность в правоте своего дела. А у капитана Богача ее нет. Он не считает себя фашистом. Вот и надо убедить его, что служба фашизму – это измена великой Германии Гёте, Шиллера, Баха, Гегеля.
Князев согласился без особого энтузиазма:
– Я попытаюсь.
– Младший лейтенант! Не попытаюсь, а выполню приказ!
– Есть выполнить приказ! – вскочил он со стула и вытянулся.
– Садитесь, Иннокентий Кириллович. Давайте подумаем, как лучше всего сделать. Обстановка на фронте обостряется, и, видимо, вам обоим придется перебраться в Ростов. Что могу посоветовать? Побольше общения: почаще заходите в камеру. Он любит музыку, хорошие стихи, человек начитанный. На этой почве постарайтесь сблизиться. Никаких конкретных предложений о сотрудничестве с нами. О них речь пойдет позже, нас сейчас интересует другое: что ему, следовательно и немецкой контрразведке, известно о нашем разведчике, который работал у них под фамилией Хауфер.
Удивлению Князева не было предела. Поясняю:
– К сожалению, младший лейтенант, произошло фатальное недоразумение: погиб наш разведчик. Но Богач обмолвился о том, что кое-что ведомству адмирала Канариса известно. И важно знать: не вел ли немецкий разведцентр с нами двойной игры? Важно разузнать: кто у Хауфера был настоящим помощником, а кто со стороны контрразведки лишь контролировал его?
В дальнейшем Князевым должен был руководить подполковник Яковлев. У него вполне хватало знаний и такта, чтобы наметить тему очередной беседы с пленным капитаном и подобрать для этого материал.
С Богачом вопрос решили. А с Ивановым-Бекенбауэром? Тут перед нами открывались заманчивые перспективы. Во время первой же беседы с Яковлевым Иванов-Бекенбауэр исповедовался полностью.
Русский язык он знал с детства. В годы мировой войны был переводчиком в одной из дивизий. Во время Брусиловского прорыва попал в плен. Работал в Мариуполе на заводе «Провиданс». Упала на ногу медная чушка – очутился в госпитале. Врач-австриец, тоже военнопленный, помог бежать. Бекенбауэр добрался до родного города. В соответствии с Версальским договором проигравшая войну бывшая кайзеровская Германия стала выплачивать большую контрибуцию. Страну поразил голод. Бывшие солдаты вроде Бекенбауэра, не имевшие ни средств к существованию, ни гражданской специальности, стали на родине лишними. Бекенбауэр было уже совсем отчаялся, когда его нашли бывшие сослуживцы-офицеры и один из них предложил вернуться в Россию.
– Я даже обрадовался возможности избавиться от кошмара, который меня окружал, – откровенничал Бекенбауэр. – Во время плена я привязался к России, она не оставляет человека равнодушным. Ее можно любить по-дружески или ненавидеть как сильного врага. Ненависти у меня не было…
Так он очутился в Советской России. Имея документы одного из умерших в фашистском плену – Иванова Ивана Степановича, – довольно легко внедрился.
Женился, жил полнокровной жизнью обычного советского человека. Родился сын, в котором Бекенбауэр не чаял души.
Безмятежная жизнь продолжалась до тридцать шестого года, пока к нему не явился Селиверстов.
– Мне Россия дала все, о чем может мечтать простой смертный: образование, специальность, достаток, семью, хорошую перспективу. Я уже стал забывать, что я немец. Даже говорить по-немецки мне было труднее, чем по-русски. И вот приходит этот Николай Николаевич… Он мог легко отнять у меня все, и я струсил, спасовал. Меня вполне можно судить как изменника Родины. Россия стала мне матерью, а я ее предал. Яковлев без обиняков предложил Бекенбауэру переориентироваться и помочь нам ввести в заблуждение гитлеровскую контрразведку.
– Если это хоть в какой-то степени искупит мою безграничную вину… – устало согласился Бекенбауэр. – Могу я надеяться, что мой сын останется Ивановым и никогда не узнает, кем в действительности был его отец?
Просьба была выполнимая, продиктована любовью и заботой отца. Яковлев пообещал поговорить об этом с вышестоящими товарищами. Я считал, что нам уже удалось вернуть Родине Надежду Сугонюк. Хотелось думать, что Прохор Сугонюк тоже станет настоящим патриотом… Поможем и сыну Иванова-Бекенбауэра, хорошему комсомольцу, рвущемуся на фронт, не потерять Родину.
Время заставляло действовать без особых проволочек. Пора было отправлять в гитлеровский разведцентр первое донесение о том, как развивается операция «Есаул». (Может, на этом пути удастся встретиться с фон Креслером?) Рация Переселенца находилась в Ростове. Что ж, все пути пока вели туда.
У игры, которую мы затевали с помощью Переселенца, к сожалению, не было перспективы. Как только Богач «сбежит»,
