Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев
Прокурор ответил на вопрос не сразу. Некоторое время он сидел в раздумье, как бы взвешивая и оценивая каждую произнесенную детективом фразу, каждый высказанный им довод.
– Пока я оставлю свое мнение при себе. Все рассказанное вами убеждает и смущает. Но если я вас правильно понял, вы решили взяться за это дело и каким-то образом докопаться до истины. Возможно, вы и правы. Еще Томас Харди говорил, что бывают вещи, слишком невероятные, чтобы в них можно было поверить, но нет вещей, настолько невероятных, чтобы они не могли произойти… Какая вам требуется помощь?
Частный детектив взглянул на майора и сразу же разгадал его мысли.
– Спасибо, – поблагодарил он прокурора. – Сначала мы хотели бы поработать вдвоем с Вагизом Ахметовичем. Разумеется, информируя вас о ходе сыска. Но у майора могут возникнуть проблемы со своим руководством…
Прокурор понял, о чем идет речь.
– Хорошо, я поговорю с начальником управления. Никаких проблем, думаю, не будет. Если возникнет необходимость в поездках и командировках, предупредите меня…
– Ты слышал, Вагиз, – сказал частный детектив майору, когда они, выйдя из прокуратуры, стали садиться в машину, – оставишь меня сейчас в офисе. У меня накопилось много бумаг. Надо принять по ним решения. Встретимся завтра в девять утра. Постарайся к этому времени разузнать все о Ситникове, Сарварове и их родственниках, а заодно узнай, где обитает сейчас Рейниш. Мне почему-то хочется скорее встретиться с этим бравым полковником.
Съев на завтрак пару бутербродов и выпив чашечку крепкого кофе, Гараев стал спешно одеваться.
Стрелки часов уже близились к девяти, и с минуты на минуту должен был или позвонить, или появиться Лутфуллин.
Да, вот, кажется, уже звонит телефон.
Поправив сорочку и подтянув привычным движением галстук, частный детектив вышел в зал и поднял трубку. К удивлению, он услышал не голос майора, показавшийся ему сначала чужим, несколько сдержанным и официальным.
– Булат Рахимович, здравствуйте! Я не разбудил вас?
Теперь он узнал. Это был голос прокурора.
– Николай Дмитриевич? Нет, что вы! Я как раз ждал известий от Лутфуллина. Мы решили сегодня…
– Встретиться с Рейнишем, не так ли? – опередил его прокурор. – Вчера майор наводил о нем справки… Извините, что беспокою с утра. Но есть новость и, к сожалению, не очень приятная.
Частный детектив невольно напрягся, сжав в руке трубку. Прокурор почему-то медлил, словно испытывая его на прочность.
– Я невольно подумал, Булат Рахимович, – заговорил чуть недовольно прокурор, – идя на поводу у этого странного художника, не ввязываемся ли мы в надуманную и далеко небезопасную авантюру…
– Почему?
– Вы вчера рассказывали мне о встрече и разговоре возле кладбища с Леонтьевой Ольгой Сергеевной, матерью одного из тех кладбищенских двойников? Так вот, сегодня в шесть утра эту женщину обнаружили в своем доме мертвой.
Услышанная весть была для Гараева подобна удару хлыста. Но он взял себя в руки.
– Вот это новость! – больше с удивлением, нежели с тревогой произнес он. – Странно, очень странно… Но знаете, о чем я подумал, Николай Дмитриевич? При всем трагизме этого происшествия оно лишний раз говорит о том, что и с этой могилой, и со смертью Ситникова не так все просто, как кажется на первый взгляд. Требуется тщательное расследование – и мы должны согласиться с этим. Кстати, кто первым обнаружил Леонтьеву?
– Ее соседка. Ситникова Мария Яковлевна. Кажется, мы вчера уже упоминали имя этой женщины. Ситникова держит коз и обычно заносила Леонтьевой по утрам парное молоко.
– Как видите, все сходится и некоторым образом переплетается, – как бы рассуждая вслух, сказал частный детектив. – О причинах смерти Леонтьевой, видимо, никаких данных еще нет?
– Предположительно смерть наступила от острой сердечно-сосудистой недостаточности, – пояснил прокурор. – Следов насилия или какого-либо другого внешнего воздействия на трупе нет. Правда, эксперт сказал, что у потерпевшей сломано два ребра, но эта травма не имеет отношения к ее смерти.
– И в доме больше не было ничего подозрительного?
– В том-то и дело. Порядок не нарушен, все вещи на месте, посторонних следов не выявлено.
– Леонтьева вчера неважно выглядела, – вспомнил частный детектив, – да и мы ее, кажется, порядком расстроили. Возможно, у нее что-то стало с сердцем…
– Да, мы интересовались ее здоровьем. В течение года у нее было два сердечных приступа. Последний раз – примерно за месяц до смерти. К ней приезжали работники скорой помощи…
– Вы думаете, смерть от сердечного приступа?
– Скорее всего, да.
– А переломы ребер?
– Их она могла получить при случайном падении или ударе о какой-нибудь твердый предмет. Вскрытие трупа намечено на завтра. К полудню, я думаю, мы будем иметь более точные сведения.
– При вскрытии трупа, наверное, будет присутствовать следователь?
– Конечно.
– Я прошу, пусть он и судмедэксперт обязательно посмотрят, нет ли у Леонтьевой телесных повреждений в области запястий рук. Это очень важно. И вообще, меня все происходящее очень настораживает.
– Что вы хотите этим сказать? – с некоторой долей требовательности спросил прокурор.
Частный детектив ответил не сразу. Надо было четко, ясно и в то же время прямо и откровенно высказать беспокоившие его мысли.
Еще работая следователем, он научился никогда не нарушать принципа субординации, говорить с уважительностью со всяким, кто был по должности и званию выше него. И в данной ситуации он, конечно, осознавал, что разговаривает с лицом, наделенным от имени государства большими полномочиями, и не хотел, чтобы это лицо, склоняя голову перед его возрастом и опытом, слепо следовало его советам, позабыв о своей ответственности и своем внутреннем убеждении…
– Видите ли, Николай Дмитриевич… – осторожно заговорил он. – Я не вправе ни советовать вам что-то и тем более диктовать свою волю. Я лишь предприниматель, частный детектив. Но будь я на вашем месте, взял бы прежде всего от художника Краюхина письменное заявление, возбудил по нему и по факту смерти Леонтьевой уголовные дела и затем, объединив их в одном производстве, начал официальное расследование. Без этого все наши усилия будут, подобно камню Сизифа, лишь скатываться вниз, не принося никакой пользы.
– Хорошо, я подумаю! – твердо прозвучало в ответ. На этом они закончили разговор.
Не успел Гараев положить трубку, как тут же прозвучал другой звонок, но уже со стороны входной двери.
«Это, конечно, Лутфуллин! Успел узнать о смерти Леонтьевой и прибежал ошарашить меня этой новостью!» – с улыбкой подумал частный детектив, направляясь в прихожую.
Поздоровавшись взмахом руки, майор прошел в зал и с ходу плюхнулся в кресло, в котором он обычно любил отдыхать, бывая в гостях у Гараева. Тишину квартиры сразу же нарушил
