Дело странного фото - Елена Архипова
Она кивнула, взяла Мишку на руки, и они вышли из машины.
Мишка запросился на “приветственный попис”, справился за секунды и первым рванул к дверям в подъезд.
Они молча поднялись на лифте на её этаж, Анна открыла дверь и распахнула её широко, приглашая Александра войти.
В любимой квартире было тихо и чисто, а на столе стояли её любимые цветы в вазе. На кухонном столе лежала записка от Инги Романовны: «Анечка, я тут прибралась, чтобы ты не расстраивалась. И не вздумай снова голодать! Инга».
Анна прочитала записку, улыбнулась и положила её обратно.
Мишка, деловито пробежавшись по комнатам и убедившись, что всё на месте, с довольным видом устроился на своём месте.
— Саш, проходи, — она сняла куртку и повесила её в прихожей. — Я чай поставлю.
Но мужчина не двинулся с места. Он стоял в прихожей, глядя на неё странным, нечитаемым взглядом. Вдруг он шагнул вперёд и взял её за руку.
— Ань, — голос его был низким, и в нём слышалась неуверенность, которой она никогда раньше у него не замечала, — я не буду чай.
Она замерла, сердце забилось быстрее.
— Саш…
— Я просто хочу сказать, — он сглотнул, — что я испугался, Кошкина. Сильно испугался. За тебя, когда ты упала в обморок. Хорошо, что Степаныч мне позвонил, и хорошо, что я был рядом. Ань, я никогда не забуду ту картину, что увидел. Скорая, любопытный народ и ты бледная, как привидение, на носилках… — он замолчал, глядя ей в глаза, и в его взгляде светилось что-то тёплое и уязвимое. — Я понял, что больше не могу просто быть другом. Я хочу быть рядом. Всегда, двадцать четыре на семь. Ань, ты не просто друг для меня. Давно. Я видел, что ты не испытываешь ко мне ничего, кроме дружеских чувств, и поэтому не давил. Но я не хочу, не готов больше мириться со статусом “друг”. Я понимаю, что тебе надо время, но обещай, что подумаешь, ладно?
Анна молчала, чувствуя, как земля уходит из-под ног, но это было приятное головокружение.
— Саш, — прошептала она, — знаешь, я тоже… Я тоже всё это время думала, но боялась сказать. Боялась, что ты не воспримешь серьёзно, что скажешь, что я всё придумываю, как всегда…
— Ты никогда ничего не придумываешь, — перебил он, приближаясь ещё на шаг. — Ты чувствуешь больше, чем все мы. Ты такая, какая есть. А я, дурак, столько лет не решался…
Александр не договорил. Он наклонился и поцеловал её — сначала несмело, осторожно, словно пробуя, не сломается ли что-то. А потом крепче, увереннее, прижимая к себе так, будто боялся снова отпустить.
Анна закрыла глаза и утонула в этом поцелуе, чувствуя, как мир переворачивается и становится таким, каким должен был быть всегда — теплым, светлым, защищенным.
Мишка со своего места фыркнул, зевнул и отвернулся, словно говоря: «Ну наконец-то! Могли бы и раньше, а то изводили меня столько времени!»
Они оторвались друг от друга, и Анна, улыбаясь, спросила:
— Саш, ты же знаешь, что я никогда не буду сидеть сложа руки, да? И что опять буду влезать в истории.
— Знаю, — кивнул, оставаясь абсолютно серьёзным. — Но теперь я буду рядом. И, надеюсь, твой рыжий террорист будет на моей стороне.
— Он будет. Он уже на твоей стороне, если ты ещё этого не понял.
— Р-р-гав! — не утерпев, всё-таки поддакнул со своего места Мишка.
— Вот! Слышал? — Анна кивнула в сторону любимца.
Петров хмыкнул и наконец улыбнулся легко и открыто.
За окном уже наступил вечер, и где-то там, в тёплых огнях города, заканчивалась одна история и начиналась другая.
Та, в которой не будет страха, подозрений и тайн, а будет только свет, любовь и они трое: она, он и маленький рыжий детектив, который знает больше всех.
