Андрей КОРТУНОВ
ГРЯДУЩИЕ РИСКИ ДЛЯ РОССИЙСКОЙ СИЛЫ
Сможет ли Москва скорректировать внешнюю политику под меняющийся мир?
Соединённые Штаты давно считают Россию державой в состоянии необратимого упадка. Эта оценка сложилась ещё в 1980-е, когда у Советского Союза стали явными признаки имперского перенапряжения, и закрепилась после распада сначала Варшавского договора, а затем и самого СССР. Вашингтон проводил политику, включая расширение НАТО, в которой российская сила и российские интересы были чем-то второстепенным; затяжной конфликт вокруг Украины превратил пренебрежение в снисходительность. В марте 2014 года президент США Барак Обама назвал Россию «региональной державой», которая «угрожает некоторым ближайшим соседям не от силы, а от слабости». Президент Дональд Трамп проявляет к Владимиру Путину больше симпатии, чем предшественники, но большинство западных наблюдателей по-прежнему твердят об отставании России в технологиях, о неспособности спасти союзников в Сирии, Венесуэле и на Кубе и о том, что она якобы превратилась в вассала могущественного Китая.
Картина России как слабеющей и угасающей страны может льстить предубеждениям многочисленных критиков Путина, но она расходится с реальностью: Москва последовательно играет на мировой арене выше своей весовой категории. Спустя тридцать пять лет после распада СССР Россия остаётся ядерной сверхдержавой. Как и в холодную войну, НАТО считает её эталонной угрозой, вокруг которой альянс планирует свои силы. Беспрецедентная стена западных санкций не вызвала экономического обвала, который предрекали её архитекторы, и не подорвала политическую и социальную стабильность. Не удалась и попытка изолировать Москву. Кремль умело продвигал незападные институты — БРИКС и Шанхайскую организацию сотрудничества — и тем самым расширил влияние на формирующийся постзападный порядок. И хотя экономика России намного меньше китайской, партнёрство Москвы и Пекина «без ограничений» породило грозную коалицию.
Эта оптимистичная оценка имеет оговорку: она опирается на нынешние международные условия. Москва бьёт выше своего веса, потому что действует в фрагментированном, непредсказуемом мире, который играет ей на руку. Волатильность и нестабильность, активные конфликты и гонки вооружений в нескольких регионах, экономическое размежевание и откат глобализации, повсеместный рост национализма и популизма, обесценивание мягкой силы и трещины в западном альянсе — все эти черты нынешнего порядка работают в пользу Москвы.
Обратный риск для России в том, что сегодняшние смута и неопределённость могут не продлиться. Маятник, скорее всего, качнётся назад: глобальный беспорядок спадёт, международная система вновь консолидируется. Этот разворот может начаться, когда Трамп покинет Белый дом — особенно если его преемник восстановит традиционную поддержку США трансатлантическому союзу, многосторонности и открытой торговле. Планетарный шок — ускоряющееся изменение климата, вышедшая из-под контроля система ИИ или иная неожиданность — тоже может заставить государства отложить текущие конфликты ради более тесного сотрудничества. Когда это произойдёт — а произойдёт обязательно, — Россия может обнаружить, что её проверенная временем внешняя политика и когда-то надёжные, но жёсткие институты больше ей не служат.
Процветание в хаосе
Центробежные тенденции, разрывающие международную систему, играют Москве на руку. В фрагментированном и опасном мире сильных людей, где исход решает грубая сила, военный вес России остаётся устойчивым источником силы и влияния. Россия — также единственная держава, способная соперничать с США в стратегическом ядерном оружии. Китай модернизирует и наращивает арсенал, но Пекину потребуется долгое время, чтобы догнать две сверхдержавы. Ядерный статус имеет практические последствия: он удержал членов НАТО от отправки войск в Украину и даёт Москве сильный дипломатический рычаг в вопросах контроля над вооружениями, стратегической стабильности и снижения рисков, нераспространения и предотвращения ядерного терроризма.
Что касается обычных сил, Россия сохраняет океанский флот и возможности дальнего удара; шире проецировать силу может только США. Начальная фаза боёв в Украине в феврале 2022 года обнажила серьёзные слабости российской армии. Но за последующие четыре с половиной года вооружённые силы преобразовались, резко повысив эффективность и боевую мощь. Москва теперь располагает одной из сильнейших армий мира и, сверх того, уникальным опытом наземной войны нового поколения — преимуществом почти перед любой другой армией, включая американскую. Украина тоже адаптировала силы и тактику к новым боевым технологиям, но зависит от западной поддержки и может не сохранить эти возможности после окончания боёв. Накопленный опыт российских вооружённых сил будет служить Москве и в эпоху частых обычных войн.
Разделённый мир с дефицитом ресурсов также усиливает рычаг, который дают России огромные природные богатства. Россия поставляет нефть, газ, уголь, пшеницу, удобрения, уран, критически важные металлы, алмазы и другие товары. Она регулярно выступает «сдельщиком», особенно теперь, когда приоритетом стало не цена, а само наличие поставок. Европа, например, может отвыкать от российского ископаемого топлива, но зависимость Китая от этих поставок сглаживает асимметрии в отношениях Москвы и Пекина. Уязвимость ближневосточных маршрутов поставок во время войны вокруг Ирана ещё больше усилила позиции России.
Постоянная конфронтация с Западом не служит долгосрочному развитию России.
Жёстко конкурентная и волатильная среда повышает ценность централизованных экономических и политических систем России. На Западе их часто высмеивают как устаревшие, негибкие и вредные для развития страны. Однако сильное государство помогло России сохранить социальную, экономическую и политическую стабильность несмотря на западное давление и потери в Украине. В эпоху обострённой поляризации централизованное, персонализированное принятие решений даёт явные преимущества перед либеральной альтернативой. Путин правит при слабой оппозиции, почти без расколов в истеблишменте и при минимальном сопротивлении СМИ и может вести то долгосрочное стратегическое планирование, которое на Западе исключают непредсказуемые выборные циклы.
Соединённые Штаты тем временем — разделённый политический хаос во главе с переменчивым президентом и нефункциональным Конгрессом. Трамп, кажется, не только уважает Путина, но и завидует ему и его плотной власти над Россией. В Великобритании и Франции премьер-министры сменяются один за другим, никому не удаётся удержать доверие общества. Европейский союз пока существует, но принимает решения мучительно медленно и внутри государств-членов сталкивается с ростом поддержки популистских партий, жаждущих свергнуть брюссельских бюрократов.
Пока международная система благоволит соперничеству, а не сотрудничеству, безопасности, а не процветанию, регионализации, а не глобализации, суверенитету, а не взаимозависимости, Россия останется в верхнем ярусе мировой политики. Она даже сохранит сравнительные преимущества перед странами с куда большими коммерческими, финансовыми и технологическими возможностями. Соперников будут сковывать собственный демократический тупик и беспокойные электораты. Россия не может победить Запад начисто, но может устоять и играть на ничью — до тех пор, пока нынешний конкурентный и фрагментированный порядок не сменится компромиссом, деэскалацией и стабильностью.
Грядущее затишье
История движется циклами, и нынешняя конфигурация международной системы может оказаться мимолётной. Глобализация может вернуться в новой форме, а нестабильность
