Капкан на спящего дракона - Ольга Геннадьевна Володарская

— Это Мадейра? Бывал, вино их знаменитое пивал… Не понравилось.

— Вино или остров?

— Ни то, ни другое. Я не любитель старушки Европы. Как и ее крепленых вин.

— В отличие от моей жены. У нее было много клиентов из Италии, Франции, Англии. Сейчас перемещаться по Европе сложнее, поэтому она реже берет заказы. Завтрашней поездки ждет с нетерпением.

— Девочек с собой возьми. Помню Соню, а Анютку почти нет. В колыбельке только и видел. — Как будто кто-то мешал! — У нас шикарное имение, есть где разгуляться. Да и сама Рублевка еще больше похорошела. Про Москву я вообще молчу. Давно девочки бывали в столице?

— Аня ни разу.

— Безобразие.

— Согласен. Но прежде чем принять приглашение, я должен обсудить все с семьей. Сам я точно прилечу.

— Как определишься, дай знать. Велю секретарю заняться билетами.

На этом они закончили разговор, а тот, что за ним последовал, Старкову не понравился.

— И ты помчишься? — хмуро спросила Катя, выслушав мужа. — После всего, что было?

— А что было? Напомни.

— Холодная война между вами.

— Что за чушь, — фыркнул Старков. — Мы остались друзьями, несмотря ни на что. Уверен, попроси я о помощи, Валя сделал бы так же.

— Не помчался бы он. Только денег прислал. Как всегда, откупился бы.

— Екатерина, я не прошу твоего разрешения, — начал чеканить слова Эдуард. Полным именем он жену называл в крайних случаях, и это был как раз такой. — Я сообщаю тебе о своем скором отъезде.

— И с кем останутся девочки? Соня еще слишком юна, чтобы поручать ей заботу о сестре. Да и сама дел может натворить без присмотра…

— Согласен. Поэтому дочки едут со мной в Москву.

— Я против. Пусть лучше у брата поживут. Или он здесь.

Она была такой упрямой, его Катерина!

Но Эдик влюбился в нее стремительно и не сразу понял, что пропал. Думал, просто повелся на внешность. Возжелал! Но как было устоять против высокой красотки спортивного типажа? Поджарое тело, симпатичное лицо с миндалевидными глазами в обрамлении пушистых ресниц, коротким ровным носом, улыбчивым ртом? Катя не выглядела распутно, хоть и завлекала Эдика всем своим видом. Он принял ее за институтскую старосту или капитана волейбольной команды. Ошибся! Катя занималась художественной гимнастикой, но только в детстве, а университет бросила, из-за чего рассорилась с родителями и ушла из дома. На жизнь в тот период она зарабатывала тем, что сдавала цветмет, который находила где придется.

За этим ее Эдик и застукал. Увидел красотку с ногами от ушей, которая бродила по стройплощадке. Весна была, одуванчики цвели, мать-и-мачеха. Ландыши кое-где сохранились. Подумал Старков, что девушка их ищет, поэтому нарвал букетик и протянул ей.

— Меня этим не возьмешь! — закатила глаза Катя, но ландыши не выбросила.

— А чем возьмешь?

— Дверь мне в общаге выбили. Сосед-алкаш. Починить бы.

— Легко.

Тем же вечером он все сделал. Не только на петли дверь посадил, но и с соседом воспитательную беседу провел. Больше он к Кате не ломился. Однако тот инцидент на нее повлиял. Девушка решила бунт прекратить, с родителями помириться и вернуться под их крышу, а еще восстановиться в университете.

Диплом Катя писала беременной, защищала — кормящей.

Первые годы Старковы жили бедно. Чтобы сводить концы с концами, поселились у родителей жены. Им выделили комнату и полку в холодильнике. На этом помощь заканчивалась. У Кати имелся младший брат-инвалид, тесть с тещей тратили на него деньги и все свое время. Эдик понимал, поэтому ничего не требовал. Приютили, и на том спасибо. А Катя обижалась. Она чувствовала себя обделенной.

— Я много не прошу, — всхлипывала она, обнимая вымотанного на стройке мужа. — Но хоть иногда мама могла бы погулять с Мишуткой. — Так они назвали сына. — А отец его кроватку починить. — Купили подержанную, потому что на новую не хватило денег.

— Сам починю.

— Когда тебе? Ты с утра до ночи вкалываешь.

— Родители отговаривали нас от скоропалительного брака. И с ребенком просили повременить. Мы не послушались и теперь несем ответственность за свой выбор. — Спать хотелось так, что глаза болели оттого, что Эдик с силой их распахивал. Но он терпел, понимая, что Кате нужно выговориться. — Я предлагаю выход: вы с Мишуткой на пару месяцев уедете к моим в село. Там и помощь получишь, и правильное питание: овощи с грядки, свежие яички, молоко из-под коровки.

— Нет, я не согласна на разлуку!

— Обещаю навещать каждую неделю.

— Не сможешь ты сдержать это обещание. Сто восемьдесят километров до села, а у тебя всего один выходной.

Она упрямилась еще две недели, пока в очередной раз не разругалась с матерью из-за того, что та не подняла тревогу, когда у Мишутки, с которым она в кои-то веки согласилась посидеть, поднялась температура. Случись такое с ее сыном, к нему бы уже мчала скорая помощь.

В разлуке страдали оба. Но больше Эдик, что странно. Он мог спать дольше и спокойнее, не отвлекаться на домашние заботы, не раздражаться из-за ссор родителей с дочкой. И он не ревновал Катю, а она его очень сильно. Старкова это смешило.

— Ты думаешь, я по бабам без твоего присмотра пойду? — спрашивал Эдик у грозно смотрящей на него жены. Когда он навестил семью в первый раз, она не только допрос с пристрастием устроила, но и осмотрела каждый участок тела на предмет засосов. — Или, скорее, они на меня кинутся? Будут на части рвать, как голодные волчицы зайчонка?

— Хватит скалиться, — еще больше сердилась Катя. — Думаешь, я не знаю, какие бабы есть наглые? Вот соседка у нас, Ленка-камбала, у собственной сестры мужа увела, и теперь он из одной комнаты в доме в другую переехал. А в зале у них поле для битв. Устраиваются вместе сериал смотреть, но до конца серии не досиживают, начинают за косы друг друга таскать…

— Почему камбала? — зачем-то переспрашивал Эдик.

— Косая она. Поэтому сестра считает ее ведьмой и думает, та мужа ее приворожила.

Катя отвлекалась на сельские сплетни, забыв на время о ревности.

— Может, вам сюда переехать, сынок? — спрашивала у Эдика мама. И она, и его сестра полюбили Катю с Мишенькой и были не против совместного проживания. — У нас большущий дом, хозяйство, воздух чистый…

— И нет работы, — заканчивал Эдик.

— Для рукастого непьющего мужика в селе всегда работа найдется.

— А для архитектора-реставратора?

— Церковь восстанавливают у нас, — подсказывала сестра. — Катя там может пригодиться.

— Нет, милые, не останемся мы. В городе возможностей и для нас, и для детей больше. Но за предложение спасибо. Еще большее —