Эжен Марсэль
Два лица смерти
Я был рожден на свет иным,
Вокруг меня — зеркал стена.
Из отраженья, словно мим,
Мне в душу смотрит лишь она.
Пролог
Я летел в ослепительном потоке и чувствовал себя абсолютно счастливым. Ощущение неземного блаженства пронизывало каждую клетку моего невесомого тела. Не знаю, сколько длился экстаз, несколько мгновений или вечность. Здесь, между жизнью и смертью, время не имело значения. Важен был лишь безумный полет к свету. Душа ликовала и предвкушала долгожданный покой.
Внезапно появились черные тени. Их ряды смыкались до тех пор, пока мрак не окутал меня плотным коконом. Все звуки исчезли, эйфория бесследно испарилась. Стало холодно и страшно. Парение сменилось стремительным падением и столь же резким крушением. Вокруг образовалась пустота, в которой было темно и сыро, как в брюхе бездонной пещеры, забытой не только людьми, но и даже Всевышним. «Где я, черт побери?» В глубине сознания шевельнулись клубком шипящих гадюк первые признаки приближающейся паники. «Что-то пошло не так. Почему меня не пустили в свет? Меня… Я же… А кто я?»
Часть I
Школа. Выпускной бал
Адам
Собственный крик грубо вырвал меня из сна. Не понимая, проснулся или нет, я резко сел на кровати и начал лихорадочно шарить по стене в поисках выключателя. Наконец рука наткнулась на прохладную кнопку, и в комнате загорелся неяркий свет. Сразу стало легче, и тени прошлого отступили под натиском спасительных ватт. Из-за внезапного выброса адреналина воздух в моей каморке пах как прокисшее на солнцепеке молоко. Сердце рвано качало кровь по венам и грозилось остановиться при малейшем шорохе. Пот крупными каплями стекал с шеи на крайне огорчающую меня безволосую грудь. В горле пересохло, нестерпимо хотелось пить.
Шлепая босыми ногами, я спустился на первый этаж родительского дома и прокрался на кухню. На ночном небе среди россыпи звезд сияла полная луна, в свете которой мне удалось в кои-то веки не наткнуться на стол и окружающие его стулья. Я чертовски неуклюжий парень. До сих пор не могу понять, как можно жить столько лет в одном доме и не запомнить, где что стоит.
Я как можно тише открыл кран и стал жадно пить. Вскоре я понял, что не один бодрствую сегодня ночью. Даже не видя, кто стоит у меня за спиной, я знал, кто это. Едва уловимый запах ванили с нотками горечи полыни. Ее запах. Я поднял голову и увидел в окне отражение силуэта. Черт, так и есть — разбудил Аву своими воплями и хождениями по спящему дому.
— Опять снились кошмары?
В голосе сестры-близнеца слышались неподдельная тревога и участие.
— Я тебя разбудил?
Самый тупой вопрос, который можно было бы задать. «Конечно, разбудил, раз она не в постели, а с тобой, кретин, на кухне в два часа ночи разговаривает! — пронеслось у меня в голове. — А ведь завтра — точнее, уже сегодня — двадцать четвертое мая, такой важный для нее день!»
Не зная, что сказать в свое оправдание, я молчал. Щеки пылали от стыда. Аве пришлось встать из-за такой мелочи, как мои сны.
— Все хорошо? Посмотри на меня, Адам. С тобой точно все нормально?
Я медленно повернулся к сестре, не смея поднять глаза. Ава терпеливо повторила вопрос. Готовый провалиться сквозь землю, я с трудом оторвал взгляд от деревянного пола и посмотрел в ее встревоженное лицо. Сестра стояла на расстоянии вытянутой руки, но не пыталась подойти и обнять меня. Мы оба не любим лишних прикосновений. Да и к чему они? Будучи близнецами, мы всегда чувствуем настроение друг друга.
На Аве красовалась фенечка, которую я ей сплел из красных ниток несколько лет назад, а из одежды были только трусы, точь-в-точь как сейчас на мне. Сестра часто говорила, что ненавидит женские пыточные приспособления под названием «стринги» и «бюстгальтеры», она предпочитает мужские «слипы», а лифчик и вовсе игнорирует. Но наша мать-истеричка считает недопустимым подобный выбор. С ее точки зрения, ханжеские традиции — незыблемая основа женского поведения. Мать вечно закатывает Аве скандалы по поводу одежды, иногда обращаясь за поддержкой к мужу. Однако отец мастерски делает вид, что такая трепетная тема, как женское белье, его не касается. Он вообще предпочитает не спорить с супругой, считая умение в случае опасности притвориться «мертвым» залогом долгой счастливой семейной жизни.
Я мысленно изумлялся тому, как прекрасна сестра без ухищрений, которыми так сильно грешат наши ровесницы и женщины постарше. Как по мне, нет ничего более омерзительного, чем пуш-ап, зрительно увеличивающий грудь… Хотя нет, есть. Огромные накачанные силиконом сиськи, которые девки, ничем ни на первый, ни на второй взгляд не отличающиеся от потаскух, гордо выставляют напоказ. Особенно летом, одевшись в коротенькие платьица с вырезом до пупа или в прозрачные маечки. Тьфу, гадость какая!
Ава не такая. Она не развратница. Ее обычный наряд — джинсы и свободная футболка летом или толстый свитер зимой. Придурки из нашей школы считают сестру чокнутой из-за манеры одеваться «как мальчишка», и это меня крайне бесит. Что эти ничтожества понимают в настоящей женской красоте?!
Но сегодня вечером все недоброжелатели заткнут свои поганые рты, поскольку в честь выпускного Ава наденет красивое платье. Сестра с матерью не зря трудились над нарядом последние несколько недель. В нем Ава не просто великолепна, она сногсшибательна.
Вот поэтому ей следовало выспаться перед таким важным событием, а не нянчиться со мной.
Единственное, что омрачало мою радость за сестру, — выбор кавалера. Питер Андерсон, лучший квотербек за всю историю школьной команды. «Будущая звезда футбола» — так о нем думали большинство жителей нашего городка, а с моей точки зрения он говнюк, каких еще поискать. Когда Питер неожиданно пригласил Аву на выпускной бал, она была на седьмом небе от счастья, чего я не могу сказать о себе. Когда узнал, что этот недоразвитый спортсменишка, неспособный в уме сложить два простых числа, пригласил мою сестру на выпускной, я жутко разозлился. Одна мысль, что дегенерат Андерсон будет прикасаться к Аве и танцевать с ней, вызывала у меня тошноту. Я не понимал, почему все как одна девчонки средней и старшей школы так восхищаются Питером. Как ни крути, этот Аполлон местного разлива всерьез разглагольствовал, что способность быстро бегать — наивысшая степень одаренности, а Европа — отдельный континент, куда он отправится играть после колледжа. Ясно же как день, что его голова наполнена лишь воздухом, как футбольный мяч. Я всегда искренне считал, что сестра выше симпатий к подобным человекообразным, поэтому новость о том, что Ава тоже попалась в сети очарования Андерсона, выбила меня из колеи.
***
Вечером того ужасного мартовского дня 2008 года, почти за три месяца до выпускного, мы с Авой поссорились из-за ее желания принять приглашение Питера. Впервые сестра не только вступила со мной в спор, но и выиграла его. Я взбесился и решил, что мне срочно нужно успокоиться, чтобы не натворить глупостей. Дождавшись момента, когда родители сели смотреть шоу
