Тайна одной деревни - Валентина Каримова
- Марья Фёдоровна, а что случилось с домом Никитских? Мы сегодня мимо проезжали и видели, что от него осталось…
- Ой, Ася… сожгли его, - почему-то перешла на шёпот соседка и покачала головой.
- Кто? – ахнула я.
- Разве ж кто сознается? Отомстили, видать, за невинноубиенную… Ой, не хочется к ночи эту историю поминать, - засомневалась Марья Фёдоровна, - как бы бессонницей потом не мучаться…
Я смотрела на неё во все глаза, и соседка сжалилась:
- Ладно, расскажу, что знаю. История, конечно, длинная… быстро рассказать не получится. А на ночь, так и быть, сто грамм коньячку приму, от бессонницы мне помогает. В общем, пошла утром баба Лена из 27 дома в лес через лесопосадку по грибы, а вместо них девку нашла мёртвую!
- Как мёртвую? - ахнула я.
- А вот так! Ужас, что делается, - с чувством махнула рукой соседка. – Убили девку-то! Кто видел, говорят, на шее у неё шнурок был завязан, как удавка… Ой, не приведи Господи такое никому увидеть!
Марья Фёдоровна перекрестилась на иконы в углу и продолжила:
- Девку опознали быстро. Это оказалась Вика Ерёмина из 111 дома. Ну, ты их не знаешь небось. У Вики отец богатый, вроде как неплохую должность занимает в городе на кирпичном заводе, может, начальник какой... В общем, все думали-гадали, что Вика ночью в лесопосадке делала? А позже выяснилось, что девчонка-то под покровом ночи на свидания бегала! Как думаешь, к кому?
- К кому? – переспросила я.
- К Илюшке Никитскому! – объявила Марья Фёдоровна. – Узнали потом, что она с ним любовь крутила! А он-то преподаватель её из колледжа! Поэтому, видать, и скрывались: парень не хотел, чтобы люди узнали о его романе со студенткой, а, может, Вика отца боялась… говорят, он очень строгий у неё. В общем, поди разбери теперь…
- А кто же убил Вику? – спросила я. – Это удалось выяснить?
- Ох, так Илья-то и убил, - вздохнула Марья Фёдоровна и развела руками.
- Илья не мог, - недоверчиво возразила я, - помню его с детства, он хороший парень…
- Я сначала тоже не поверила, - перебила меня соседка, - а потом… эти… доказательства нашлись против него. Во-первых, девка была удавлена шнурком с его кроссовок, это какая-то там экспертиза установила. Во-вторых, алиби у Илюшки на тот вечер нет. Точнее, вроде есть, но неубедительное какое-то. В-третьих, когда к Никитским домой с обыском заявились, в комнате Ильи нашли железную коробку, а в ней… - Марья Фёдоровна сделала паузу и почему-то зловещим шёпотом закончила фразу: - Серьги, принадлежащие убитой Вике…
- Может, она их ему на хранение давала? – встрял Ромка.
Соседка посмотрела на него, покачав головой:
- А вот и нет. Говорят, серьги эти из ушей бедной девки были вырваны… Они дорогие, с бриллиантами, не бижутерия какая-нибудь. Видно, потому убийца, Илья то есть, на них и позарился. У Никитских дома-то лишних денег никогда не водилось…
Мы с Ромкой переглянулись. Марья Фёдоровна снова перекрестилась на образа, перевела дух и отхлебнула остывший чай.
- В общем, подозреваемый у полиции один – наш Илья. В тот же день его увезли куда-то. В следственный изолятор небось.
- Не могу поверить… - растерянно сказала я.
- Страшно всё это, — закивала головой Марья Фёдоровна. – Вот так живёшь в одном посёлке с человеком, да что там — он растёт на твоих глазах, а потом бац – оказывается убийцей!
Я помолчала немного, обдумывая услышанное, а Ромка спросил, уже догадываясь:
- Кто-то поджёг их дом?
- Да, и до сих пор неизвестно кто…
- Сами Никитские не пострадали?
- Поля сейчас в городе живёт, в общежитии от института. А мать их, Надежда, с работы возвращалась, когда всё произошло. Повезло, в общем.
- А Гришка их, самый младший? – уточнила я.
- Ой, ты ж не знаешь… Гришка ещё до этого помер. Вот Вику-то нашли в лесу, и аккурат через день Гришка с насыпи свалился, что у заброшенной часовни. Он же постоянно ходил-бродил везде, горемычный… в тот день, видать, оступился, да и упал вниз, а там камни. Помнишь, внизу у реки? Там ещё мост недалеко. Головой приложился крепко, кто там был, рассказывали, что лужа крови на камнях была.
Я ощутила острый укол жалости.
Гришка был младшим в семье Никитских. В возрасте трёх лет перенёс тяжелейший менингит, который в последствии дал серьёзные осложнения: парень остановился в интеллектуальном развитии, говорить так толком и не научился, всё больше мычал. Конечно, об обучении в школе речи не шло. Когда я последний раз его видела, в свои десять лет Гришка походил умом на пятилетку. Чтобы занять время, парень часто слонялся по посёлку и окрестностям, занимаясь какими-то своими, одному ему понятными, делами. При этом нрав Гришка имел добрый, а поскольку развит физически был как раз по возрасту, частенько помогал одиноким бабулям то дров наколоть, то печь растопить, то воды принести. В посёлке все относились к нему хорошо: при случае часто подсовывали конфеты или другие сладости, а ещё игрушки, которые их детям уже были без надобности. Гришка всегда был рад подаркам, широко улыбался и даже кланялся, радостно произнося «Ы-ыы».
- Не слишком ли много бед свалилось на Никитских? – задумчиво пробормотал Ромка.
- Вот-вот, - подхватила Марья Фёдоровна, – посмотришь на них и поневоле в злой рок поверишь или в сглаз какой! Три года назад отец семейства у них преставился – сердце, говорят... Уж они горевали по своему батьке-то, хороший ведь мужик был… А в этом году вообще беда за бедой: не успела несчастная Надежда от смерти младшего сына опомниться, как про среднего жуткая правда вылезла… Каково ж ей теперь жить, зная, что родной сын несчастную девку загубил?
- А зачем Илье убивать свою возлюбленную? – справедливо усомнился Ромка.
- А мне почём знать? – удивилась Марья Фёдоровна. – Может, он это… хотел её честь девичью отнять, а она ни в какую? Или, может, приревновал её к кому? Вот и психанул! А когда понял, что сотворил, было уже поздно…
- А где же теперь Надежда с Полей живут? – спохватилась
