Горячее Белое море - Николай Свечин
Министр развел руками и заключил:
— Будем надеяться на Вседержителя, больше не на кого. А вы молодцы. И помощник ваш вовсе не балбес; вижу, как вы его любите и пестуете. Я обязательно доложу обо всем государю. Генерал Таубе сказал, что вы уже несколько раз были обойдены давно заслуженным чином четвертого класса. Вот повод исправить несправедливость.
— Если две оставшиеся бригады доплывут без потерь, — уточнил статский советник.
Иван Константинович вздохнул:
— Мне ли не знать, что в море может случиться все, что угодно… Шторм, не обозначенная на карте банка, случайная мина — все.
— Поэтому шансов выслужить чин у Алексея Николаевича немного, — желчно поддел шефа помощник. Он тоже давно мечтал перебраться в штаб-офицеры, то есть в надворные советники. Но опала Лыкова била и по Сергею.
На следующий день на транспорте «Ксения» Григорович уплыл в Архангельск и взял с собой сыщиков. В пути выяснилось, что их вызывает какая-то неизвестная радиостанция. Понятно, что это была германская подводная лодка, которая таким образом хотела уточнить координаты транспорта и потопить его. Хитрый адмирал приказал радисту покинуть рубку искрового телеграфа и даже запереть ее на ключ, чтобы никто по глупости не отозвался на запрос. И рейс закончился благополучно.
Два дня питерцы провели в АГЖУ. Пока они пребывали на Мурмане, Кормилев всячески выживал ротмистра Фридовского. Только что начальник отправил своего помощника под домашний арест на пять суток — с исполнением служебных обязанностей. Александр Михайлович считал дни: в корпусе готовился приказ о переводе его в Нижегородское ГЖУ, тоже помощником.
— Главное, там теплее, — сказал он сыщикам. — А у меня дочке Милице еще года нет, здесь ей жить нельзя. А на Волгу, скорее всего, я смогу перевезти семью.
— И на Волге не будет Кормилева, — напомнил Сергей.
Ротмистр только вздохнул[126].
Питерцы оказались в трудном положении. Фридовский стал вторым лицом, новый начальник только входил в свои обязанности. Операция, санкционированная Ставкой, потеряла опору в Архангельске. Слежка за Аусзеером дала указания на ряд германских агентов. Кроме того, Лыков с помощником разоблачили резидентское звено[127] во главе с Юхансеном. Но целиком, как на Мурмане, сеть активной разведки[128] вскрыть не удалось. Надежда оставалась только на то, что подлинный план перевозок русских бригад знало весьма ограниченное число людей.
Ускользнул от наказания и Сиблунд. Он открестился от найденных в его шахте разрывных снарядов. И признался только в том, что однажды вывез на своем боте восемь моряков с потерпевшего аварию судна. Как только управляющего отпустили с допроса, он сел на пароход и уплыл в Швецию. Жандармы запретили ему въезд в Россию, этим все и кончилось.
Зато городская полиция встретила питерцев в веселом настроении. Совет Министров утвердил новые временные штаты управления, существенно превышающие нынешние. Число городовых увеличивалось до 250, и создавались две новые части. Жалование полицмейстера со столовыми и квартирными выросло аж до 5 000 рублей плюс 1 200 разъездных. Пржисецкий ходил гоголем и принимал поздравления.
Не менее Станислава Петровича радовался начальник сыскного отделения Локтев. Его штат вырос еще существеннее. Появились должности помощника, фотографа, переводчика и письмоводителя. А надзирателей вместо трех стало шестнадцать! Василий Григорьевич теперь получал три с половиной тысячи, да еще 400 рублей разъездных. В кои-то веки власти вспомнили, в какой бедности служит полиция, и подкрепили нищебродов.
Лыков получил телеграмму от директора своего департамента Васильева. Алексей Тихонович вежливо интересовался, сколько еще времени два бездельника будут прятаться за полярным кругом от исполнения своих прямых обязанностей. И действительно, командированным пора было уезжать. Главное они сделали. Теперь очередь за жандармами и контрразведкой.
В последних числах сентября сыщики сели на поезд до Петрограда и поехали домой. Прощай, Архангельск!
Навстречу им шли и шли поезда — одни с ранеными, другие с военнопленными. Надо было доканчивать строительство Мурманской железной дороги. Успехи Брусиловского прорыва давно ушли в прошлое. Но солдат Четверного союза захватили в плен так много, что им пришлось искать применение. Кайзер с царем договорились наконец об отмене взаимных репрессий. Николай Второй приказал, чтобы к следующему, 1917 году на Мурманскстройке не осталось ни одного германского военнопленного. Пусть завершают австрийцы, а тевтонов чтобы духу не было…
Официально строительство дороги было закончено 3 ноября 1916 года, когда в месте смычки вбили серебряный костыль и поставили обелиск. Смычка произошла на перегоне между станциями Амбарная и Боярская, на 537-й версте от Петрозаводска. Акт о приемке МЖД в эксплуатацию подписали 15 ноября. Но это на бумаге, а в реальности качество работ еще долго не позволяло использовать чугунку в полную силу. Скорость прохождения составов не превышала 12 верст в час! Пропускная способность — 90 вагонов в сутки. Сквозное движение пути Петрозаводск — Кемь началось лишь 1 января следующего года. А участок от Кеми до Романова доводили до ума еще одиннадцать месяцев.
Последние конвои с русской пехотой, лотарингцами и тирольцами покинули Архангельск в октябре. Навигация заканчивалась, в горле Белого моря появились первые льдины, и пароходы торопились проскочить опасное место. Впрочем, еще более опасные участки поджидали их дальше, там, где в глубине воды скрывались германские подводные лодки. Последний караван охранял французский крейсер «Шампань», специально для этого пришедший из Гавра. Рискованная эпопея с переброской во Францию Русского экспедиционного корпуса завершилась успешно. Ни один транспорт не был торпедирован и не налетел на мину. Все до единого человека добрались до берега.
Лыков с Азвестопуло вздохнули облегченно. Уф!.. Дальше их закрутило в текучке, и они стали забывать серую воду Северной Двины, запах свежераспиленных досок Бакарицы и миазмы Обводного канала. В Петроград вырвался на один день Таубе. Он смог поговорить с другом только вечером, перед отъездом обратно в Ставку. Встреча состоялась в буфете первого класса Николаевского вокзала.
Генерал-майор первым делом поблагодарил сыщика за хорошо проведенную секретную операцию. Тот не удержался и напомнил данные им с Азвестопуло обещания. Барон ответил:
— Я работаю над этим.
— Привлеки морского министра, я ему докладывал о наших делах, и Григорович обещал не забыть.
— Уже привлек. А ты знаешь, что представлен к награждению орденом Почетного легиона?
— Нет, впервые слышу, — удивился Алексей Николаевич. — А Сергей? Вместе на Мурмане крутились.
— Только ты, — огорчил друга разведчик. — Азвестопуло чином не вышел.
— Жаль. Но насчет меня это точно?
— Точно. Французы остались очень довольны тем, что корабли дошли без потерь. Трепов получил командорскую степень креста. Тебе выписали офицерскую, с розеткой, но это тоже неплохо. Пиши царю, чтобы
