Заставь меня Не любить. Исповедь - Маргарита Аркадьевна Климова

— И приведите в порядок комнату. Душно, пыльно, постельное бельё влажное и заляпанное кровью. Грязь и дискомфорт не способствуют быстрому выздоровлению.

Больше ничего не удалось услышать, да и нервное состояние дало о себе знать. Прикрыла глаза и не смогла открыть, проваливаясь, наконец, в спокойный сон.

Глава 15

Никогда не думала, что стоит порвать жопу, и на тебя посыпятся блага. Да-да. К обеду Полина в три захода внесла в спальню пакеты с одеждой, и, причитая над моей нелёгкой судьбой, заполнила под завязку шкаф. Не знаю, зачем мне платья и костюмы, но комфортному белью и мягкой пижаме я была по-детски рада. Это как получить плюшевого медведя, которым хвалится Ленка из соседнего дома.

В общем-то, целый месяц моё пребывание больше походило на отпуск в дорогом санатории. Питание по часам, медсестра, ставящая капельницы и следящая за приёмом лекарств, уборка комнаты два раза в день, проветривание, ежедневная смена белья.

Самое приятное — я не видела Игната. Знала, что он каждый вечер возвращается домой, привычно ужинает в столовой, посещает зал, бассейн, а потом тихо возвращается в свою спальню. Немцов не беспокоил меня. Либо стыдно было смотреть в глаза, либо давал время успокоиться и восстановиться.

Наталья приезжала несколько раз. Контролировала состояние, проводила осмотр, показывала результаты анализов. Знаете, разговаривая с ней, обсуждая случившееся, становилось легче, будто сходила на сеансы к психологу.

Конечно, я обходила тему рабства и насилия, опуская нюансы, загнавшие меня сюда. Почему-то было стыдно признаться в своих унижениях, в том, что сама позволила Немцову издеваться над собой. Через неделю после первого визита, Наташа приходила просто поддержать. Видно чувствовала, что мне требуется общение со сторонним человеком, который не лицезрел меня голой и у столба.

Женщина исповедовала буддизм, стремясь в каждой незначительной мелочи найти определённый смысл. Даже в том, что случилось со мной, она умудрилась сыскать положительные стороны.

— Вряд ли мы смогли бы познакомиться, если б Игнат немного не увлёкся, — с улыбкой сделала вывод. — И, знаешь, я первый раз лечила чужую попу.

— Знаешь, — ответила ей, слегка покраснев. — Мне первый раз лечили попу.

— Расскажешь, почему ты не остановила его? — поинтересовалась, внимательно наблюдая за мной и считывая эмоции.

— Он был пьян, невменяем, а меня накрыл какой-то ступор, — пожала плечами, чувствуя, как по хребту поползли мурашки от неприятного воспоминания. — Я только потом, когда увидела кровь, вышла из него. Был бы в руке пистолет, не задумываясь выстрелила бы ему в пах.

— Игнат хоть извинился, объяснился, попросил прощения? — допытывалась Наталья.

— Решил не беспокоить меня, — мотнула головой, про себя кроя его разными эпитетами. — Может, это к лучшему. Не хочу видеть Немцова. Я всё ещё зла на него.

— Направь свою злость на восстановление, Ира, — накрыла своей ладонью мою. — Тебе необходимо выходить на улицу и гулять. Вчера выпало столько снега, сколько не выпадало за всю зиму. Буду рада, если ты составишь мне компанию.

— Меня не тянет на улицу, — вежливо отказалась. — Не люблю зиму и снег.

— Давай всё-таки выйдем, — продолжила настаивать Наташа. — Проводишь меня до машины, а я сделаю тебе выгодное предложение.

Сдалась на её уговоры, нехотя поднимаясь и открывая шкаф. В отдельном отсеке висело тёплое пальто с мехом на большом капюшоне и под ним стояли высокие ботинки на толстой, тракторной подошве, чтобы не скользить по льду. Надо же. Игнат позаботился обо всём, понимая, какую сотворил гадость.

Оделась и обречённо посмотрела в окно. Так и не решилась за всё это время выйти из комнаты, боясь услышать презрительный шёпот за спиной. Это Поля с Машей промолчат, жалея между собой бедную Иру, а молодые горничные или охрана, скорее всего посмеются и будут сплетничать по углам.

Не поднимая взгляда, вышла в коридор, слыша за собой тихие шаги Натальи, минула ряд дверей в гостевые спальни, у лестницы затормозила, задержала дыхание и стала спускаться. Непривычно было идти по ней на двоих ногах, до боли выпрямив спину.

Как же быстро человек привыкает к принудительному лишению свободного передвижения. Уверена, через положенный срок, выйдя отсюда, заперев возможность когда-нибудь вернуться в этот дом, я ещё долго буду переживать творящееся здесь в кошмарных снах.

На счастье, никто не попался нам на пути. Мы спокойно пересекли полдома, проскользнули через гостиную, где меня в первый раз принуждал Игнат делать минет перед Казанцевыми, вышли в холл — последнее препятствие перед выходом. Почти перешла на бег, хватаясь за ручку и дёргая на себя дверь. Вывалилась на улицу, жмурясь от солнечных бликов, отражающихся от белой, искрящейся поверхности.

Колючий ветер ворвался в лёгкие, обжигая их и на мгновение схлопывая, выбивая дух. Стояла не шевелясь, открывала как рыба рот, пытаясь протолкнуть воздух и начать нормально дышать. Наврала Наталье, что не люблю зиму и снег, лишь бы не выбираться из замкнутого пространства. На самом деле, всегда считала это время года сказочным, особенно когда снежные хлопья лежали на почерневших ветках деревьев, кутая голые скелеты пушистым покрывалом.

С каким-то отчаянным удовольствием смахнула с перил тысячи мелких снежинок, закрыв глаза зарылась в сугроб у крыльца, почувствовала, как по щекам стекают горячие слёзы, так контрастирующие с холодом вокруг. Как же мне не хватало этого глотка свободы. Как же я ненавидела Немцова за то, что лишил меня даже такой малости.

— Я улетаю через неделю в Тибет, — прервала мой порыв взлететь Наташа. — Мне, наконец, подтвердили пермит и позволили провести там несколько месяцев. Не знаю, где по возвращении окажешься ты, куда занесёт меня, но не хочу потерять с тобой контакт. Внутренне чувствую, что не просто так нас свела судьба… Бывает такое состояние, когда в груди распирает от сожаления при расставание, а в голове селится страх, что больше не увидишь человека.

Она осеклась, заметив идущего по протоптанной дорожке охранника, делающего вид, что чешет по делам, а сам боковым обзором следил за нами.

— Послушай, — опустилась она до шёпота. — Я отлично вижу, что у вас здесь не всё гладко. Меня обыскивают перед входом, запрещают брать с собой телефон и сумочку, перерывают весь чемоданчик, прежде чем пустить к тебе. Ещё заметила, что в доме вообще нет ни у кого телефонов или планшетов. Не удивлюсь, если везде натыканы камеры и прослушка. Не хочешь рассказать?

— Нет, Наташ. Давай оставим эту тему, — оборвала её допрос. — Мне будет не хватать тебя. Отдохни там за меня.

— Обязательно, — кивнула Наталья, снимая с блокировки машину и незаметно вытаскивая из за ворота рукава тонкую, скатанную бумажку. — Мой