Школьницы - Элизабет Томазина Мид-Смит
— От твоих глаз мне больно, — признался мальчик. — Они входят туда, внутрь, и там что-то горит!
Он дотронулся до своей груди.
Робин наклонилась вперед и на мгновение обняла его. Мальчик прильнул к ней и горячо поцеловал.
«Лицемерка», — подумала Гарриет, а вслух сказала:
— Ральф, поди-ка сюда!
Мальчик подошел к ней медленно и неохотно.
— Посиди здесь, — велела ему Гарриет, а сама пересекла комнату и остановилась напротив Робин.
— Ты хотела исполнить то, о чем говорила? — спросила она тихонько.
— Конечно, — кивнула Робин.
— Но мистера Дюранта нет дома.
— Да, он уехал.
— Ты поговоришь с ним об этом утром… Я хочу сказать, как только он приедет.
Робин молча кивнула.
Никто из девочек не слышал их беседы. Гарриет вернулась на свое место с очень довольным видом.
Ральф, внимательно смотревший на обеих девочек, теперь разволновался:
— Гарриет, ты узнала, что случилось с Робин?
— Ничего особенного. Не глупи, Ральф! — прикрикнула на него Гарриет.
Но вопросительные карие глаза мальчика снова устремились на Робин, которая одиноко сидела в уголке. Как же она мила ему!
Тем временем Гарриет, как никогда ранее уверенная в себе, не собиралась отпускать от себя мальчика. Она снова села и позвала его.
— Кто позволил тебе сидеть здесь до ужина? — спросила она.
— Конечно, ты, Гарриет!
— Кого из попечительниц ты любишь больше всех?
— Гарриет, — покорно повторил Ральф, посматривая на опущенную голову Робин. — Я часто говорил это.
— Отлично, скажи это еще раз или уходи спать.
— Я люблю тебя.
— Обними меня крепко-крепко и поцелуй так, как ты сейчас поцеловал Робин.
— Нет, — сказал Ральф и уперся обеими ручками в бока; он стоял очень близко к Гарриет, но не дотрагивался до нее.
— Если ты сейчас откажешься, то пойдешь спать.
— Хорошо, Гарриет, — ответил мальчик.
— Так ты не хочешь поцеловать меня, хоть и горячо меня любишь? Не хочешь поцеловать Гарриет, которая спасла тебе жизнь?
— Почему ты непременно хочешь, чтобы я сейчас поцеловал тебя? — спросил Ральф. — Я целую только тогда, когда… когда не могу не поцеловать. Мне кажется, что достаточно взгляда, улыбки, знаешь, такого чувства… там, глубоко-глубоко в груди. Я не часто целуюсь даже с папой. Он говорит, что мальчики не должны много целоваться.
— Поцелуй меня так, как ты поцеловал Робин, — громко приказала Гарриет, — или иди спать!
— Не поцелую, — потупил глаза Ральф.
До этого мгновения остальные школьницы разговаривали между собой и не слышали, что происходит между Гарриет и Ральфом. Но последние слова Гарриет привлекли всеобщее внимание, и девочки стали невольно вслушиваться в разговор.
— Поцелуй меня, — настойчиво повторила Гарриет; теперь, когда подруги смотрят на нее, ей во что бы то ни стало нужно было одержать победу. — Поцелуй меня или отправляйся спать!
— Не поцелую, — повторил Ральф и прибавил, заложив ручки за спину. — Нет, Гарриет, потому что ты грозишь мне. Я не был бы настоящим мальчиком, если бы слушался тебя из-за угроз!
Гарриет ужасно боялась уронить свой авторитет в глазах одноклассниц и потому изменила тактику.
— Поцелуй меня за то, что я два раза спасала тебя с риском для собственной жизни, — сказала она. — Помнишь, как волна накрыла тебя, потом ты снова вынырнул, а я тебя подхватила и… и спасла.
— Да, да, милая Гарриет! — Ральф крепко обнял ее шею и два раза поцеловал в щеку. — А теперь я пойду спать, — прибавил мальчик.
— Это почему же?
— Потому что ты сказала, что я пойду спать, если не поцелую тебя. Я поцеловал тебя не потому, что боялся, а потому, что ты напомнила мне о том, как спасла меня. Значит, мне все-таки нужно идти спать.
— Нет, останься.
— Но…
— Я приказываю тебе остаться! И не будь глупым гусенком!
Гарриет показала на соседний стул, Ральф покорно сел на него. Ему вдруг стало почему-то грустно. Он опять невольно посмотрел на Робин, и ему очень захотелось, чтобы она перестала читать.
Он все смотрел на нее. Как долго она не переворачивала страницу! Ральф решил сосчитать минуты. Он умел смотреть на часы и взглянул на циферблат.
Минутная стрелка передвинулась на десять делений, а Робин все еще сидела, опустив голову, и не переворачивала страниц. Мальчику хотелось спросить: «Разве эту книгу так трудно читать, Робин? Неужели не можешь читать ее быстрее, чем я свои книжки?» Но почему-то мысль о Гарриет помешала ему сделать это.
Вскоре всех позвали ужинать, и дети отправились в столовую. Высокий стул Ральфа стоял рядом с Гарриет, и она сразу же сообщила мальчику, что он может есть все, что ему угодно, а потом принялась рассказывать забавные истории сестрам Эмберлей и Джейн.
Ральф вовсе не был голоден. Ему хотелось спать, свернувшись в своей постельке. Мальчик думал об отце. Если бы тот был сейчас дома, все шло бы иначе. Он уже давно простился бы со всеми, и папа перед ужином поцеловал бы его, сказав на прощание: «Спокойной ночи, Ральф, дружище, спи хорошенько, с добрыми снами, а завтра утром вспомни, что ты стал старше на несколько часов и должен стать немножко разумнее». Потом отец ушел бы, а Ральф прошептал бы про себя старинную молитву, которой его научила няня, давно умершая, но ее образ мальчик свято хранил в своей памяти. И через пять минут он бы уже крепко спал!
Вместо этого Ральф сидел сейчас за столом и почему-то вовсе не был этому рад. Раза два он, что называется, клюнул носом и, наконец,
