Дочь комедиантов - Жозефина Коломб
— Ах, дедушка! — воскликнула она, бросаясь в его объятия. — Я боялась, что ты ушел насовсем!
— Насовсем? Как могла ты так подумать, моя пташка?! Нет, я не оставлю тебя. Значит, ты грустила, когда осталась одна?
— Сначала мне было скучно, а когда стемнело, мне стало страшно. Я хотела закричать, но боялась, что комедианты услышат и придут сюда. Тогда я заплакала, а потом уж и не знаю, что было.
— Ты спала, моя милая, а теперь будешь ужинать. Завтра ты наденешь хорошенькое теплое платье, шерстяные чулки и сапожки. Утром я посмотрю, не уехали ли эти люди. И если их нет в городе, я возьму тебя с собой. Тогда ты сама поблагодаришь ту добрую даму, которая прислала тебе все эти подарки. Смотри, какой большой узел всякого добра я принес!
Крошка уже давно с любопытством поглядывала на узел и, как только узнала, что все эти вещи предназначены ей, тотчас развязала его, разложила на столе вещи и принялась примерять платье.
— Ах, какое красивое платье! — восторгалась она. — И какое длинное! Теперь я похожа на настоящую даму!.. Дедушка, посмотри-ка, какая тут чудесная кукла! Какой у нее маленький ротик! Какие прекрасные голубые глазки и розовые щечки!.. Ой, что это? Ручка сломана!.. Это сделали злые комедианты. Должно быть, у нее не было мамы и некому было за нее заступиться. Бедная маленькая девочка! Я тебя буду очень любить, и ты будешь спать вместе со мной…
Старик с улыбкой смотрел на девочку, которая никак не могла оторваться от обновок.
— Неужели все это для меня, дедушка? Одна, две… Три рубашечки! А еще хорошенькая юбочка и чулки!.. Куда я спрячу все это?.. Ах, вон там есть пустая полочка. Посмотри-ка, дедушка, как хорошо я складываю свои вещи! Какой замечательный передник! С двумя карманчиками! Туда я буду класть все деньги, которые мне удастся заработать… После танцев я всегда собирала с публики деньги. «Поощрите, господа, мои скромные таланты», — говорила я и делала реверанс. И мне всегда подавали!
Последние слова девочки неприятно поразили старика. Правда, работа его была не из тяжелых, но все-таки он не просил милостыни и своим трудом добывал себе хлеб. Но затем, как бы в оправдание девочки, он подумал: «Бедная малышка, да она тоже работала; ведь танцы — нелегкий труд».
— Но теперь, — обратился он к Крошке, — ты не у комедиантов, тебе не надо будет больше танцевать и собирать с публики деньги. Видишь, я не танцую, а продаю мельницы. Это совсем другое дело.
— Да, но это твое дело, — быстро возразила Крошка. — Я-то мельниц не продаю, и потому буду танцевать, чтобы заработать что-нибудь.
Услышав от Крошки, что она тоже будет зарабатывать деньги, старик, сидя на чурбане, покатился со смеху, настолько все это показалось ему забавным.
— Почему ты смеешься? — спросила с изумлением девочка. — Когда я бывала больна и мама хотела оставить меня в постели, Акробат часто говорил: «Заставь ее танцевать! Что она даром хлеб ест!» И когда у меня однажды не хватило сил танцевать, он отнял у меня ужин, и мама дала мне хлеба украдкой, только когда он заснул.
— Бедная Крошка! Теперь тебе не надо будет танцевать, чтобы получить корочку хлеба. Ты у меня и без того всегда будешь сыта. К тому же теперь слишком холодно, чтобы ходить в такой коротенькой юбочке, а в этом платье танцевать неудобно.
— Разве ты так богат, чтобы кормить меня?
Карилэ снова рассмеялся.
— На этот вопрос я уже ответил тебе вчера. Я богат? Да ты с ума сошла, малышка! Разве я похож на богача?
Крошка покачала головкой:
— Тогда я тоже должна работать. Только богатые дети не работают.
— Хорошо, хорошо! Повремени немного, потом и для тебя найдется дело. Разве ты так любишь работать или боишься меня, как злого Акробата?
— Ах, нет, напротив…
— Ну, так почему же?
— Акробата я боялась и потому работала для него. А для тебя я хочу работать, потому что люблю тебя!
С этими словами Крошка обвила шею старика своими ручонками и нежно поцеловала его в морщинистую щеку.
— Ах ты, моя добрая, милая девочка! — сказал дедушка Карилэ, глубоко тронутый ее лаской.
Во время ужина он с улыбкой прислушивался к веселой болтовне малышки, выбирая для нее самые лакомые кусочки, а затем заботливо уложил спать.
Добрых четверть часа он простоял над ее постелью, любуясь спящей девочкой. Теперь он уже и не думал спрашивать Робершу или старуху Гавро, куда поместить малышку. Он чувствовал себя таким счастливым, как никогда прежде, и впервые осознал, как прекрасно быть любимым.
Глава XI
Маленькая помощница
На другой день дождь лил как из ведра. Крошка стояла у окна и грустно смотрела на мокрые крыши. Но ее лицо тотчас просияло радостью, когда дедушка Карилэ сказал:
— Сегодня я останусь с тобой и весь день проведу дома. В такую погоду все равно ничего не продашь, только испортишь все мельницы. Надо сходить только к старухе Гавро за молоком и купить хлеба, чтобы нам не пришлось сегодня голодать, а потом я примусь за работу: у меня осталось мало мельниц для продажи.
Карилэ вскоре вернулся, они поели, и он разложил на столе листы разноцветной бумаги и принялся за работу.
Крошка подсела к нему и стала внимательно следить, как старик вырезает из бумаги отдельные части мельниц, а затем прикрепляет крылья к палочке. Через некоторое время девочка нерешительно протянула руку и стала подавать ему одну бумажку за другой. Она хорошо запомнила, в каком порядке он подбирал детали, и ни разу не ошиблась, подавая нужные кусочки.
Затем малышка взяла большой нож и принялась стругать палочки для мельниц и, наконец, отважилась даже взять ножницы и стала вырезать из бумаги крылья.
