Шостакович. Маршал советской музыки - Леонид Валентинович Максименков
В связи с этим становится понятным, почему в некрологе на смерть ШДД, подписанном высшим руководством КПСС, он будет назван не только «великим» и «гением», не просто «художником-гражданином», но и «верным сыном коммунистической партии». Можно уточнить: наивернейшим сыном. Он стал великим не вопреки (как считают многие исследователи), а благодаря преданности и службе верой и правдой в течение почти что шести десятилетий партии-государству. За ним всегда стояла мощь Советского государства и ее трех китов: партии, армии и госбезопасности.
Рост котировок акций ШДД на виртуальной кремлевской бирже прослеживается в строках указов о его награждениях, в частотности упоминания его имени на страницах советской печати, в количестве его произведений, исполняемых на правительственных концертах в Большом театре, в том числе в присутствии Сталина, Хрущева, Брежнева и иностранных лидеров. Наконец, в статьях о нем в советских энциклопедиях.
В начале общественно-политической и творческой карьеры Дмитрия Дмитриевича Шостаковича его официальная оценка была лишь относительно благоприятной. В 1932 г. Малая Советская энциклопедия скупо назвала его «современным композитором». Без увязки со Страной Советов дала такую сдержанную характеристику:
«Примыкая в смысле использования новейших средств музык.[ального] оформления к модернистам, не чуждый формальных изощрений, Ш. однако ищет гл. обр. в тематике путей подхода к советской действительности („Посвящение Октябрю“, музыка к постановкам Ленинградского Трама и друг.). Значительны его: симфония фа минор, опера „Нос“ на сюжет повести Гоголя, где особенно ясно проявляется уклон в сторону музыкального сарказма, а также балет „Золотой век“»[1].
Понять из этой краткой справки на «современного композитора», то, что он «ищет главным образом», было нельзя. Его политического лица не видно. В самом начале 1930-х он не был ни большевиком, ни комсомольцем, ни общественником, ни даже профсоюзным активистом, хотя формально состоял в рядах профсоюза деятелей искусств РАБИС. При этом участвовал в патронируемом партией движении ТРАМ – Театров рабочей молодежи. Октябрьская симфония была подарком к 10-летию революции и оплачена из государственного бюджета. Энциклопедия также не зафиксировала того, что ни опера «Нос», ни балет «Золотой век», действие которого проходило на выставке в одной вымышленной капиталистической стране, куда приехала советская футбольная команда, на сцене не задержались и вскоре после премьер были изъяты из обращения. Иными словами, государственные деньги были пострачены впустую. Композитора можно было считать молодым «спецом» – так назвали сформировавшихся при старом режиме профессиональных специалистов на службе пролетарской власти.
Основополагающий при изучении советской истории принцип историзма, конкретики времени и места, а вслед за этим уяснение в их координатах роли, звания, должности и значения конкретного индивидуума объясняет эту сдержанность. Первое издание Советской энциклопедии было подготовлено к печати до апрельского постановления ЦК ВКП(б) 1932 г. Это партийное решение разгромило т. н. пролетарские организации в искусстве и реабилитировало т. н. попутчиков советской власти, к которым, безусловно, принадлежал композитор. После «апреля» отношение к нему со стороны менеджеров советской культуры кардинально изменилось. Из «современного» и «несоветского» (не путать с антисоветским) он в одночасье превратился в советского. В 1933 г. Политбюро ЦК включило ШДД в состав художественного совета по граммофонной записи при Союзном тресте граммофонов, пластинок и иголок Народного комиссариата тяжелой промышленности СССР. Так, возрасте 27 лет композитор впервые попал во внутрисозные реестры кремлевской номенклатуры. Во внешнеполитических он был с двадцати лет, с той памятной поездки на конкурс имени Шопена. Чтобы отныне никогда из этих списков не быть исключенным. В том числе и поэтому в 1933 г. первое издание Большой Советской энциклопедии удостоило его звания «советского композитора». Намного более доброжелательной стала его характеристика:
«ШОСТАКОВИЧ, Дмитрии Дмитриевич (род. 1906), советский композитор. Окончил Ленинградскую гос. Консерваторию по классу композиции у М. Штейнберга. В начале своего творческого пути находился под сильным влиянием современной урбанистической зап. – европейской музыки (в частности, Стравинского и Прокофьева). С 1928—29 в творчестве Ш. наметился решительный перелом в сторону преодоления этих влияний, углубления социальной тематики и реалистического воспроизведения действительности. Характерной чертой творчества Ш., отличающегося ярким мастерством, волевой напряженностью и четкостью конструктивных моментов, является стремление к острому сатирическому гротеску. Наиболее значительные сочинения Ш.: Симфония, симфоническое „Посвящение Октябрю“, оперы: „Нос“ (по Гоголю), „Леди Макбет Мценского уезда“ (по Лескову), балет „Золотой век“, музыка к звуковым фильмам „Одна“, „Златые горы“ и др.»[2].
Здесь уже отчетливо просматривается политическое лицо молодого композитора. Ключ – в слове «перелом». Ведь сталинская революция сверху получила название «Великого перелома». Эстетика «переломленного» композитора отождествляется с режимом («социальная тематика и реалистическое воспроизведение действительности»). При этом отмечены противоречия и борьба двух линий в его творчестве. Эта дихотомия останется константой при оценке творчества композитора. Но при каждом кризисе и крутом повороте советское, большевистское, ленинско-сталинское будет выходить победителем. Хотя уже тогда, в начале 1930-х, то, как примирить «стремление к острому сатирическому гротеску» с «Посвящением Октябрю» (Великой Октябрьской социалистической революции) и особенно с музыкой советского кинематографа, который находился под постоянным пристальным контролем Политбюро и лично Сталина, было непонятно. Маневренное поле для противоположных, а подчас и взаимоисключающих интерпретаций существовало с самого начала творчества композитора. Но не в его политической деятельности. «Кесарю кесарево».
Затем в советском энциклопедическом хозяйстве наступил многолетний перерыв. Большая чистка и ежовщина стали катастрофой для советской биографической отрасли, в первую очередь для энциклопедий. Ее персонажи исчезали из поля зрения сначала десятками, потом сотнями, наконец, тысячами. Целые страницы в энциклопедиях 1930-х густо замазывались черной тушью. Затем наступила Великая Отечественная война. В период с 1932 по 1945 г. ШДД из просто «советского» де-факто превратился в «беспартийного большевика». Был избран депутатом сначала районного совета в Ленинграде (орган государственной власти муниципального уровня), а затем депутатом городского совета во второй столице. Стал кавалером ордена Трудового Красного Знамени (второго в советской наградной иерархии), дважды лауреатом Сталинской премии 1-й степени, членом созданного под эгидой тайной полиции Всеславянского комитета СССР (своеобразного славянского политбюро для будущей восточноевропейской республики Советов). Расцвела его преподавательская деятельность на посту исполняющего обязанности (1937) и профессора (1939) Ленинградской государственной консерватории, а затем, после окончательного переезда в Москву (в 1943 г.), – и профессора Московской консерватории (1943). Он член Президиума Оргкомитета Союза советских композиторов с момента его организации по воле сталинского Политбюро. Он превратился едва ли не в главного автора-композитора созданного в сентябре 1939 г. наркомом внутренних дел, генеральным комиссаром государственной безопасности Л.П. Берией уникального по созвездию звезд коллектива
