Шостакович. Маршал советской музыки - Леонид Валентинович Максименков
Неудивительно, что после окончания войны второе издание Малой Советской энциклопедии называет нашего героя «выдающимся русским советским композитором», а также «одним из любимейших композиторов Европы и Америки»[3].
В 1954 г. в полуэнциклопедическом альбоме «Советские композиторы лауреаты Сталинских премий» ШДД был удостоен такой квалификации: «Один из наиболее выдающихся советских композиторов и деятелей советской музыкальной культуры». На лацкане его пиджака красовались пять знаков Сталинских премий. Первенство он уступал только покойному С.С. Прокофьеву – лауреату шести премий. Для сравнения: Сергей Сергеевич в этом альбоме оказался «крупнейшим представителем старшего поколения советских музыкальных деятелей». Их современник А.И. Хачатурян удостоился еще более скромного определения («Один из наиболее талантливых и творчески активных композиторов»). Генеральный секретарь ССК СССР Т.Н.Хренников был назван всего лишь «композитором, пианистом и музыкальным деятелем». Эти котировки ШДД стали его наивысшим показателем за трехлетие между кончиной Сталина (март 1953 г.) и ХХ съездом КПСС (феврале 1956 г.)[4].
В 1957 г. Большая Советская энциклопедия вновь называет его «выдающимся советским композитором» (без этнонима «русский»), «одним из крупнейших композиторов современности», «видным общественным деятелем». Разоблачения Хрущева, прозвучавшие в докладе «О культе личности Сталина и его последствиях», косвенно и анонимно затронули и ШДД. Прежде всего его музыку к главным сталинским культовым кинобоевикам («Падение Берлина» и «Незабываемый 1919-й год» Михаила Чиаурели). Но он формально не состоял в рядах КПСС и не подлежал партийным санкциям. Все претензии остались кулуарными, анонимными, на уровне «есть мнение» и слухов. Да и доклад Хрущева оказался воистину «секретным». В СССР его опубликуют только 33 года спустя, при М.С. Горбачеве[5].
Cледующим по очереди замером акций композитора на бирже стала небольшая заметка о его творчестве в кратком Энциклопедическом музыкальном словаре (1959). Здесь он назван лишь «композитором и общественным деятелем» и «одним из наиболее крупных композиторов современности»: «Для творчества Ш., особенно симф., характерно стремление к воплощению глубоких, жизненно-значительных идейных концепций, острых, нередко трагедийных конфликтов, сложного мира человеческих переживаний. Среди его симфоний выделяются 1-я, 5-я, 7-я и 11-я (за 11-ю – Л.[енинская п.[ремия] 1958)»[6]. Подобная относительно сдержанная характеристика музыкального творчества «общественного деятеля» объясняется тем, что главным редактором музыкальной редакции издательства работал по совместительству Г.В. Келдыш. Бывший руководитель пролетарской организации РАПМ, Георгий Всеволодович без особого пиетета и придыхания относился к нашему герою, характеристики которого современниками очень часто сопротивлялись официальным установкам. Келдыш был не одинок. Зигзаги политической деятельности композитора нередко граничили с оппортунизмом, двурушничеством и беспринципностью. Поэтому в случае с Шостаковичем средство передачи информации о нем нередко окрашивало содержание сказанного или написанного.
Апологеты и скептики подвергали информацию цензуре, лакировке, а нередко и мифическому переосмыслению и шифровке. Окрашивали сказанное и написанное в характерные субъективные краски. Поэтому такой разнобой в воспоминаниях и свидетельствах современников о ШДД. Основой для настороженности нередко были факты, известная современникам кулуарная информация, репутации, но также и слухи, а нередко и сплетни. Отрицательное улетучилось во времени. Большая часть этих устных преданий, мифов и легенд ушла в прошлое вместе с их носителями и источниками информациями. Зато осталась агиография, а вместе с ней и большая методологическая проблема. Устное мифотворчество со многими восклицательными знаками, даже зафиксированное на бумаге и изданное в солидных издательствах, документальной и историко-архивной проверке не подлежит. Поэтому в предлагаемой краткой биографии эти источники не используются. Автор не опровергает, но и не подтверждает гигабайты информации и мемуарной литературы. К тому же многие отечественные архивы и коллекции в них продолжают оставаться на закрытом хранении. Подчас даже открытая по закону их часть также подвергается цензуре и ограничениям к доступу. Нередко под надуманными, хотя и «легальными» предлогами. Например, заботой о защите «личной информации» и «личной тайны». Сюда попадают бесчисленные биографические параметры и критерии, например заработки композиторов. Хотя какие могут быть тайны. Газета «Правда» сообщала, что Сталинская премия 1-й степени равна ста тысячам рублей, а 2-й – пятидесяти.
В чем проявлась номенклатурность ШДД в сугубо профессиональной, композиторской среде? В том, что в годы войны он работал председателем местного Союза композиторов в Куйбышеве – военной запасной столице Советского государства. В 1944 г. был кооптирован в состав Президиума Оргкомитета ССК – своеобразного суперполитбюро композиторского союза. В Оргкомитете он состоял с 1939 г. На волне всемирно известного ждановского постановления ЦК ВКП(б) «Об опере „Великая дружба“ В. Мурадели» он не будет переизбран ни в Правление, ни в Секретариат композиторского союза. Хотя уже в 1950–1951 гг. на самом высоком уровне в Кремле будут предприняты попытки вернуть его в Секретариат. Секретарем правления СК, ответственным за международные связи, – своеобразным министром иностранных дел СК – он станет в 1957 г. Поможет ли это пропаганде за рубежом его собственной музыки? Разумеется, да.
В апреле 1960 г. состоится учредительный съезд Союза композиторов РСФСР (Российской Федерации, или, как тогда говорили, Советской России). В адрес аппарата ЦК КПСС, на Старую площадь, в главный отдел кадров огромной сверхдержавы полетит бюрократическая бумага: «Союз композиторов РСФСР представил на утверждение Бюро ЦК КПСС по РСФСР решение 1-го пленума Правления союза об избрании руководящих органов Союза композиторов РСФСР. Пленум создал секретариат союза в составе 15 человек. Первым секретарем Союза композиторов РСФСР избран Д.Д. Шостакович». Краткая справка о первом секретаря мало чем отличалась от всем доступной и известной, в том числе по советским энциклопедиям, информации. Отличие было в одном. В этом секретном документы он был назван «крупнейшим и авторитетнейшим композитором нашего времени»[7]. Еще одна высота была взята. До «великого» и «гения» оставался один шаг. Он займет последние 15 лет жизни.
Не позднее 22 июня 1960 г. Шостакович подал официальное заявление о вступлении в ряды КПСС. Он будет полнокровным кадровым членом Коммунистической партии Советского Союза. Сначала ему была выдана кандидатская карточка за № 3246668. Затем решением Свердловского райкома КПСС г. Москвы от 20 сентября 1961 г. был выписан партийный билет образца 1954 г. за № 09798346. Строка о партийности в его кремлевском «Личном деле на работника, поставленного на персональный учет» отныне станет главной. Она определит его жизнь и деятельность в настоящем и будущем и особым светом окрасит прошлое. Ведь все эти годы он шел в партию. Членство в КПСС станет важным фактором в его посмертном бытии. В советской практике оно регулировалось ритуалом под названием «увековечение памяти». Партийный билет даст композитору большую свободу для маневра. Как ни парадоксально, он станет еще более независим в творчестве.
Критиковать члена номенклатуры, депутата Верховного Совета СССР, первого секретаря Союза композиторов было попросту опасно. Именно в эти годы он создаст свои последние
