На северо-западных рубежах. Противостояние с Финляндией и Эстонией. 1917-1956 - Михаил Юрьевич Васьков
«Судьбы крутые повороты…»
Выйдя в отставку Лайдонер поселился на берегу Финского залива в местечке Виймси (совр. уезд Харьюмаа) в подаренной ему за заслуги правительством Эстонии мызе, которую конфисковали у некоего остзейского помещика. Бывал в тех местах – тихий поселок, красивый мызный парк, добротный господский дом (сейчас там, кстати, эстонский Военный музей). Как говорил один киношный персонаж, «хороший дом, хорошая жена, что еще надо, чтобы встретить старость?» В самом деле, наслаждайся себе жизнью отставника, купайся в лучах славы, гуляй по парку с женой, «трубку кури да селедку лови» в заливе. Авось, и минули бы в будущем крутые перипетии судьбы…
Но не такого склада человеком был Иван Яковлевич, ох, пардон, Йохан. Не для него было пенсионное бездействие, спокойная семейная жизнь, покой и умиротворение на лоне природы. Лайдонер вступает в партию Аграрный союз и избирается в Государственное собрание – Рийгикогу (согласно Конституции 1920 года Эстония стала буржуазной парламентской республикой западного толка). В Рийгикогу он возглавляет парламентский комитет по иностранным делам. Заседает в Лиге Наций (тогдашней ООН), работает в ее комиссии по демаркации турецко-иракской границы, участвует в расследовании выявленных гонений на христиан и их депортаций турками в Мосуле…
Но судьба настигает генерала дома. 1 декабря 1924 года эстонские коммунисты предпринимают попытку красного реванша, организовав в Таллине вооруженное восстание. Правительство объявляет чрезвычайное положение и срочно восстанавливает Лайдонера на военной службе, вновь назначая его главкомом. Спустя четверть века генералу ничего не забудут и при предъявлении обвинения в советском суде всё учтут… А пока же, после отмены чрезвычайного положения, Лайдонер в январе 1925 года вновь выходит в отставку и приступает к своей деятельности парламентария, работает в представительстве Эстонии при Лиге Наций, где становится известным своей позицией «изоляционизма», выступает на генеральных ассамблеях организации…
В 1929 году Лайдонер заканчивает свою каденцию в Рийгикогу и вторично пытается зажить жизнь отставника на своей мызе… Но снова не получается. Если в 1924 году эстонское руководство призывало его на службу ввиду «опасности слева», то в марте в 1934 году призвало ввиду «опасности справа». Тогдашний государственный старейшина Константин Пятс отменил предстоящие выборы из-за угрозы прихода к власти вапсов – как их называли в советских учебниках, «профашистской партии», выступавшей с антикоммунистических и националистических позиций.
Вновь объявив в стране чрезвычайное положение, Пятс самоназначил себя «государственным протектором», запретил все партии и всю политическую деятельность ради достижения «национального мира». Лайдонера вновь сделали главкомом, коим он и оставался до конца первой республики. Армия во главе с Лайдонером (его авторитет в войсках был непререкаем) взяла под контроль все «критически важные» объекты, разогнала парламентские институты власти и, совершив фактически госпереворот, поставила во главе страны чрезвычайный триумвират в лице Пятса, который впоследствии станет президентом республики, главкома Лайдонера, которому присвоят позднее чин полного генерала, и министра внутренних дел Каареля Ээнпалу (наст. имя и фамилия Карл Эйнбаум), который будет назначен премьер-министром. Государство стало контролировать все сферы жизни, была введена жесткая цензура, в Эстонии наступил т. н. «период молчания», который в советское время называли не иначе, как «фашистской диктатурой»…
Со временем режим Пятса смягчится. Вапсы, посаженные в 1934 году в тюрьму, будут амнистированы, но страна, по Конституции 1938 года, станет президентской республикой авторитарного толка, где роль нового двухпалатного парламента – Rahvuskogu будет не такой, как ранее. Сменится также политико-экономическая ориентация страны – со стран Антанты, прежде всего, Великобритании, на Германию. Сотрудничество с Рейхом в военной области прибавило уверенности во внутренней стабильности в Эстонии, незыблемости жизненных устоев, возможности отстоять их перед лицом внешней угрозы. 29 марта 1939 года генерал Лайдонер, обращаясь к руководящему составу эстонской армии, заверял, что «в случае войны армия и народ сумеют защитить свою независимость и государственность. У нас есть сильная армия. Ее мощь возрастает сознанием того, что она защищает свою землю и свой народ».
В Европе, между тем, вовсю запахло новой войной. Уже случился «Мюнхенский сговор». Жаждущая реванша за унижение в Первой мировой войне Германия получила Судеты, расчленила Чехословакию, осуществила «аншлюс» Австрии, возвратила Мемель… Западноевропейские лидеры, желавшие повернуть «агрессию Берлина на Восток», потворствовали амбициям Гитлера. Присматривалась к германской экспансии и Москва, имевшая собственные виды на способы обеспечения своей безопасности. Как-то в узком кругу в присутствии Лайдонера президент Пятс произнес: «Даже страшно подумать, что будет, если Гитлер и Сталин сумеют договориться…»
Как известно, 23 августа 1939 года в Москве был заключен советско-германский пакт о ненападении (кстати, точно такие же договоры 7 июля подписали с немцами и эстонцы с латышами!). 1 сентября 1939 года Германия вторглась в Польшу, которая, справедливости ради следует отметить, сама неоднократно провоцировала немцев на активные действия, в частности, преследованиями немецкого меньшинства. Запад назвал Германию агрессором и объявил Третьему рейху войну. 17 сентября СССР, предприняв т. н. «Освободительный поход», взял под контроль восточные польские воеводства. Советский Союз при этом западники почему-то агрессором называть не стали и, осудив на словах его действия, войну Москве не объявляли…
В конце сентября Москва обратилась к Таллину (одновременно и другим странам Балтии) о необходимости срочно подписать «в сложившихся условиях начавшейся войны в Европе» договоры о взаимной помощи и размещении во всех трех прибалтийских странах контингентов Красной армии… Об этих драматичных событиях будет наш рассказ в отдельной главе, поэтому здесь мы коснемся не глобальных судеб стран Балтии и перемен в жизни ее обывателей, а лишь судьбы самого Йохана Лайдонера после ввода советских войск в Эстонию и ее инкорпорации в состав СССР.
Вопрос вопросов: почему же, в частности, руководство Эстонии решило не сопротивляться вводу частей РККА в страну? Почему эстонская армия встречала красноармейцев орудийным салютом, поднятием флагов и исполнением гимнов на границе? Почему год спустя в июне 1940-го Пятс принял советский ультиматум о смене правительства и вводе дополнительного контингента войск, а Лайдонер подписал т. н. «Нарвский диктат»? Неужели, в самом деле, вы думаете, из-за того, что они, якобы, были платными агентами на содержании Москвы? (Кстати, в своих воспоминаниях бывший замначальника ИНО НКВД СССР П. А. Судоплатов, написав, что всё латвийское руководство, включая президента, министра иностранных дел и министра обороны, были таковыми, про их эстонских визави ничего подобного не утверждал, хотя и не отрицал, что Пятс пользовался советскими деньгами.) Разве такая уж глупая мысль: не сопротивлялись, потому что
