Шостакович. Маршал советской музыки - Леонид Валентинович Максименков
Владимир Даль дает такое определение почетного гражданина: «Нынешнее звание, даруемое купцам и недворянам за заслуги и выслугу, также военным и гражданским чиновникам, не выслужившим ни почетного, ни личного дворянства»[10]. Болеслав передаст по наследству это звание своим детям, в том числе сыну Дмитрию. Тот в свою очередь и своему сыну – Дмитрию-младшему, который уже после победы Великой Октябрьской социалистической революции, отменившей все звания, чины и сословия, будет продолжать скрупулезно указывать в советских анкетах, что он «потомственный почетный гражданин». Для сравнения напомним, что Сергей Прокофьев по рождении числился личным почетным гражданином и также всегда указывал это в автобиографиях и анкетах. То было менее престижной категорией. Ее даровали даже агентам-провокаторам и секретным сотрудникам Департамента полиции. Например, Ивану Окладскому с переименованием его в Ивана Александровича Петровского, который позднее будет переведен в сословие потомственных почетных граждан, став своеобразным братом по классу ШДД[11].
Как принадлежность к почетным гражданам выражалась в реальных цифрах населения империи? К 1840 г. в стране с населением около 64 млн человек насчитывалось 4800 почётных граждан, что составляло лишь 0,1 % городского населения государства. Потом это число будет неуклонно расти. В том же 1840 г. это звание скопом получили более 2000 человек. В 1858 г. будет уже 21,4 тысячи почётных граждан. К 1897 г. их число (вместе с членами семей) возрастет до 342 900 человек (по всей России, включая Царство Польское, но без Великого княжества Финляндского). При этом доля почетных граждан в общей массе всего населения Российской империи оставалась мизерной – 0,3 %. Статистика 1910–1912 гг. даст численность почётных граждан с членами семей в 372 400 человек (0,5 % населения), из них потомственных – 197 тысяч человек (0,25 %).
Так что юный почетный потомственный гражданин Митя Шостакович благодаря заслугам дослужившегося до звания городского головы деда-заговорщика от рождения принадлежал к платиновой четверти процента. Самим Провидением ему были уготованы звездная судьба и блестящая карьера. Оставалось неясным, при каком режиме. Но сохранение и приумножение семейной традиции элитарной избранности, а по-советски – наследственной номенклатурности, было ему завещано и передано по наследству.
Советская власть уничтожит не только сословия и звания старого режима. В первые двадцать лет в номенклатурных автобиографиях и справках не требовалось указывать национальность. Этноним «русский» исчез из официального словаря. За несколькими, но характерными исключениями. В военной среде даже при представлении в Политбюро на утверждение командных кадров всегда уточняли, русский ли кандидат. Очень часто указывали, служил ли имярек в царской армии, с какого года, на каких должностях и в каком звании. Сталин без замечаний утверждал эти кандидатуры. Вплоть до начало большой чистки. Такая же вольность отмечалась у композиторов. Они с какой-то вызывающей гордостью сообщали о том, что Мандельштам называл так: «С миром державным я был ребячески связан». Композитор Шапорин был, наоборот, связан не ребячески и всегда напоминал, что он – дворянин.
Друг юности ШДД Валерьян Богданов-Березовский сделает неплохую карьеру при советской власти. Он был сыном лейб-медика двора, учился в Петербургском Николаевском кадетском корпусе. 31 декабря 1947 г. майор административной службы Советской армии Богданов поздравит «дорогого, народного и маститого Юрия Александровича» Шапорина с Новым годом: «Мы с Анечкой за сегодняшней встречей Нового года, каковая состоится в „партикулярном“ и не музыкальном доме, у моего корпусного товарища, резервируем один тост (сепаратный) за Вас и Ваше семейство». Сын царского генерал-майора не стеснялся напоминать потомственному дворянину о своем кадетском прошлом[12].
Шостакович в своих автобиографиях докладывал о социальном происхождении своей матери – Софии (Софье) Васильевне Кокоулиной (Шостакович) скромно, но честно: «Мещанка». Ни к личным, ни к потомственным почетным гражданам не принадлежала. При этом она и ее родители также были успешными пользователями лифта под названием «социальная мобильность». Она родилась в 1878 г. в сибирском Бодайбо, что в 882 километрах от Иркутска, в семье управляющего золотыми приисками Василия Яковлевича Кокоулина (1850–1911) и Александры Петровны. В сталинское время эти прииски станут одной из главных жемчужин в сокровищнице Главного управления лагерей НКВД СССР[13]. В 1890 г., в возрасте 12 лет, София поступила в Институт благородных девиц в Иркутске. По воспоминаниям ее сестры Надежды, девочка была блестящей ученицей и стала гордостью института. Здесь она научилась играть на фортепиано, дирижировать церковным хором и солировать на школьных концертах. Когда будущий император Николай II, а тогда еще наследный принц Николай Александрович, посетил это учебное заведение, то «губернатор Якутска» (так сказано в тексте биографии авторства Виктора Серова) представил Софию наследнику трона. Вместе с двумя ученицами она станцевала для будущего монарха мазурку на музыку из «Жизни за царя» Глинки[14]. Во время летних каникул девочка вместе со своим братом Яковом (Яшей), который также учился в Иркутске, навещала своих родителей в Бодайбо. В 1896 г. Соня окончила институт с высшими отличиями. Ей вручили награду Chiffre, на которой были выгравированы золотые инициалы молодой императрицы Александры Федоровны. Эта награда с ее синей лентой давала выпускницам не только право в случае необходимости работать учительницами, но также и привилегию быть представленными при дворе в Петербурге. Девушка однозначно и изначально была благонадежной. Разумеется, ни в каких связях с политзаключенными, ссыльнопоселенцами и тем более с уголовниками ни она, ни ее родители замечены не были. Явного покровительства со стороны шефов жандармерии также не отмечено. После выпускного вечера Соня была почетной гостьей на балу, устроенном генерал-губернатором «Якутска» (так в тексте). Она произвела неизгладимое впечатление на присутствовавших там молодых офицеров.
В 1898 г. дед будущего композитора Василий Кокоулин подал в отставку со своей должности управляющего на золотых приисках. Его дочь Надежда (тетя Надя) будет вспоминать, что ее мать постоянно умоляла отца участвовать в прибылях на приисках и получать с них проценты. На это он отвечал, что не хочет, чтобы дети были богатыми. Он видел их не богатыми, а образованными. Мудрая философия. С трудом накопленное богатство может быть обнулено войнами и революциями, конфискациями
