Шостакович. Маршал советской музыки - Леонид Валентинович Максименков

сын, которого назвали Дмитрием. Это – отец будущего композитора. Потом новый переезд, в Иркутск. Там получено разрешение вернуться в университетскую столицу Сибири – Томск, где Болеслав несколько раз избирается гласным городской думы и членом городской управы. Эти благопристойные зигзаги в карьере сертифицированного бунтовщика-рецидивиста можно списать на вегетарианские времена правления государя императора Александра II, который экспериментировал с псевдодемократическими реформами.

Болеслава Петровича даже выдвинули на пост городского головы Томска. По мнению иркутского историка Алексея Викторовича Петрова (признан иностранным агентом), «в царской России было постановление, по которому главу города избирали местные гласные, но решение всегда согласовывалось с министром внутренних дел. В Томске местные депутаты – гласные – проголосовали за него, в Петербург направили депешу, чтобы его утвердили. Но отказали – как политический ссыльный может возглавлять город?». Оригинал этой депеши по сей день неизвестен. Это, увы, типичная деталь, которая станет одной из главных проблем в гигантской по гигабайтам информации по теме «Шостакович», которая тянется неразрешенной без малого полтора столетия. Эффектные легенды, сентиментальные мифы, выгодные для героя и его круга, гипотезы и предположения передаются как факты и события. Так, сопротивление избранию Болеслава на пост мэра объясняется кознями местной томской реакции. Ведь он, ссыльный поляк, может захватить власть в городе вкупе с другими революционерами. Из-за этой травли, прожив в Томске 10 лет, семья снова перебирается в Иркутск.

Иркутск того времени – 34-й по числу населения в Российской империи город. В начале 1890-х здесь проживало 50 тысяч человек. На берегу Ангары, в 63 километрах от озера Байкал, расцвели предпринимательские способности бывшего революционера, ссыльнопоселенца и несостоявшегося каторжника и мэра города Томска. Работая управляющим местного отделения Сибирского торгового банка, в 1892 г. он стал почетным гражданином Иркутска и получил право проживания в любом месте империи.

Политические амбиции при этом никуда не исчезли. Восхождение во власть продолжилось с большим упорством. Проходят новые местные выборы. 12 марта 1902 г. Иркутская городская дума постановила, что Б.П. Шостакович избран городским головой на трехлетний период до 1905 г. Историк Петров говорит, что новая депеша, уже из Иркутска, уходит в Петербург. На этот раз ее подписывают. 12 июня решение высочайше утверждено государем императором Николаем II. Болеслав Петрович становится иркутским городским головой. На этом посту он проработает всего лишь год. Из-за болезни подает прошение об отставке и уволен с августа 1903 г. В список его главных дел на посту главного чиновника в Иркутске записаны организация общественных бань на улице Якутской, решение о взимании платы за воду из водокачек и участие в закладке памятнику императору Александру III, тому, при котором он не смог стать городским головой в Томске.

Авторы биографической статьи считают, что распоряжение об аннулировании итогов томских выборов и краткость руководящей работы в Иркутске произошли из-за вмешательства жандармов (иными словами, органов государственной безопасности в царской России). Они также предполагают, что всё было в порядке, пока иркутским генерал-губернатором служил Александр Ильич Пантелеев. Добавляют, что тот был известен «своим лояльным отношением к политссыльным». Но Болеслав давно был фактически реабилитирован и полностью восстановлен в гражданских и политических правах. Без свидетельства о благонадежности его бы не подпустили к выборным должностям в Томске и к связанной с большой финансовой и материальной ответственностью работе в одном из крупнейших банков империи в Иркутске. Болеслав давно жил в мире и согласии с действующим порядком управления и его уважаемыми представителями.

Тем не менее легенды о революционно-демократической деятельности семьи Шостаковича проложили пути в глубину истории, в годы задолго до его появления на свет. В число революционеров, либералов, демократов и врагов царизма были записаны его предки до третьего поколения. Так, бабка со стороны отца была соратницей жены Чернышевского – полубога и идола русской революционно-демократической интеллигенции и отцов-основателей русского народничества, социал-демократии и практиковавших террор социалистов-революционеров. Даже иркутский генерал-губернатор, генерал-адъютант и генерал от инфантерии Пантелеев (1838–1919) записан в спонсоры российских политссыльных, этих злейших врагов престола. При этом биографы композитора забывают сообщать своим читателям о том, что генерал Пантелеев, при котором Болеслав Шостакович стал иркутским городским головой, до назначения в крупнейший город русской Восточной Сибири верой и правдой служил царю и Отечеству на посту командира Отдельного корпуса жандармов (1898–1900) и одновременно работал товарищем (заместителем) министра внутренних дел империи. Ни много ни мало. Остановимся на этом факте подробнее.

Жандармский корпус был формированием спецназа вооруженных сил Российской империи, а проще говоря, политической полицией, которая формально подчинялась Департаменту полиции МВД. Следовательно, Пантелеев был главой органов госбезопасности огромной сверхдержавы. Всесильнейшим вельможей. Если не царским Берией, то Абакумовым. Разумеется, с поправкой на историческую эпоху. При его руководстве жандармерией в ведомстве расцвели такие рационализаторские и новаторские формы работы, как спонсирование тайной полицией ею же созданных рабочих профсоюзов и организаций. Именно при «крестном отце» деда Шостаковича Пантелееве начальником Московского охранного отделения с 1896 по 1902 г. служил чиновник Департамента полиции, крупнейший деятель политического сыска, полицейский администратор и надворный советник Сергей Васильевич Зубатов. Его уникальный эксперимент по спонсорству получил название «зубатовского социализма». Опыт зубатовщины потенциально мог быть перенесен на любые общественные объединения, будь то земские общества, студенческие землячества, политические партии и даже на музыкальные кружки и земские библиотеки. Лиха беда начало. Разумеется, одной из главных гарантий для успеха работы были бы маска либерализма, тога демократии и суперлояльное отношение к курируемой пастве. Для этого были нужны верные помощники. Лучше всего из среды подопечных, раскаявшихся в грехах юности, а теперь верой и правдой, словом и делом служивших Богу, царю и Отечеству[9].

Другого кандидата на должность городского головы, чем Болеслав, иркутский военный генерал-губернатор просто не нашел бы и не рекомендовал. То, что дед композитора недолго пробыл на этом важном посту губернского масштаба, объясняется не его ошибками или промахами. Дескать, баню построил с никудышной парилкой или вода из казенной водокачки оказалась для обывателей чересчур мутной. Нет, объясняется все просто и по-русски. Если у чиновника имярек просачивается «крыша», его «хозяин» погорел, отправлен в отставку, умер или, не дай Бог, арестован, то и его «человек» и «люди» должны уступать дорогу новому начальнику и их собственной, новой «команде». Таков был закон жизни. К счастью, для политической биографии нашего еще не появившегося на свет героя генерал-адъютант А.И. Пантелеев к сомну погоревших отнесен не был. После отчисления от должности в Иркутске он был немедленно назначен членом Государственного совета – высшего законосовещательного учреждения при императоре. В столице империи в Госсовете с 12 декабря 1903 г. он состоял в Департаменте промышленности, науки и