Мифы Древнего Китая. Боги, герои и их отражение в искусстве - Сян Цзин
Безрогий дракон (чи) и диск с зерновым узором
Диаметр — 20,4 см, диаметр отверстия — 5,8 см, толщина — 2 см
Голубовато-зеленый оттенок, признаки износа и пятна
Императорский нефрит эпохи Мин
Дворцовый музей, Пекин
Центральное отверстие украшено резным драконом, на поверхности и по внешнему краю диска изображены объемные фигурки восьми безрогих драконов. Оборотная сторона отделана рельефным зерновым узором. Символы складываются в значение — «надежда на успех для ребенка» (цзяоцзы чэнлун). Зерновой узор на одной стороне и рельефные безрогие драконы на другой характерны для времен империй Мин и Цин. Вероятно, данный нефритовый диск имел церемониальное значение.
Священная гора Куньлунь
После того как Нюйва починила небесный свод, для человечества наступила эпоха безграничной легкости и покоя. Поистине тогда царил непревзойденный золотой век. Если было бы возможно, то все стремились бы остаться в том времени навсегда. Увы, ничто в мире не вечно, проходят и красота, и печаль. Нельзя остановить ход времени, как нельзя остановить течение воды. Время должно идти вперед, но не стоит спешить к новому веку страданий, давайте замрем на мгновение в настоящем.
Позолоченная курильница бошаньлу (фрагмент)
Династия Западная Хань
Общая высота — 26 см, диаметр у основания — 9,7 см
Музей провинции Хэбэй
Курильницы бошаньлу были широко распространены во времена Хань (206 г. до н. э. — 220 г. н. э.) и Цзинь (265–420 гг. н. э.). Они представляют собой преимущественно бронзовые или керамические изделия. Форма курильницы повторяет очертания древнего бронзового кубка доу 豆. Ее высокая и конусообразная крышка украшена резьбой в виде птиц и зверей и выполнена в форме горы с волнистым контуром, которая символизирует лежащую в море мифическую гору Бошань, в честь которой курильница получила свое название.
Позолота на курильнице очерчивает золотыми нитями и полосами орнамент в виде пышных облаков. Верхнюю часть кубка и крышку украшает рельефный узор из вздымающихся вершин. Сеть гористых контуров создает реалистичный резной пейзаж холмов, по которым бродят мифические звери, снуют тигры и леопарды. Проворные обезьянки сидят на вершинах или шаловливо ездят на спинах животных, пока охотники, вооруженные луком и стрелами, ищут на взгорье добычу.
К тому времени небо и земля уже давно вернулись в прежнее состояние. Солнце, луна и звезды восходили на востоке и заходили на западе на своем привычном месте и в привычном порядке. Реки плавно и неизменно текли на восток, предрассветное небо окутывала дымка, вечернее — облака. Все вокруг купалось в теплых лучах солнца, лоси и олени бегали стадами, павлины распускали хвосты, огромные звери растягивались на земле, зяблики собирались в стайки и летали над исполинскими деревьями, которые укрывали в своей тени резвящихся обезьян и белок, дикие травы расцветали, а затем увядали от летней жары и зимних холодов. В людях тогда не было ни свирепости, ни злобы, и если кто-то нечаянно дернул бы тигра за хвост или наступил на ядовитую змею, то остался бы невредим. Человек все воспринимал со спокойствием, жизнь его была долгой, он не горел в огне и не тонул в воде. Люди могли ходить по небу, как по земле, тучи не мешали им видеть, гром — слышать. Они использовали узелки, чтобы записывать ход событий, были довольны своими обычаями, чувствовали себя безопасно в жилищах, отправлялись в путь, не задумываясь о цели, весело хрустели едой и сыто хлопали по животу, когда бродили вдали от дома. Человек спокойно засыпал и легко просыпался, порой дремал на ходу, как лошадь; он не видел снов и вставал поутру без тревоги. Люди ели, не делая различий между грубым и изысканным, сладким и горьким, и вдыхали наиболее глубоко.
«В тоске»
1974
Лю Даньчжай (1931–2011)
Тушь и краски
Высота — 38 см, ширина — 60 см
«В тоске» (Лисао) — поэма, написанная Цюй Юанем (ок. 340–278 гг. до н. э.) в период Сражающихся царств (475–221 гг. до н. э.). Рисунок иллюстрирует строки из поэмы и полет воображения поэта в царстве фантазии, начиная от холмов Цанъу ранним утром на юге и необъятных видов горы Куньлунь вечером на северо-западе.
В композиции заметен контраст между правой и левой половиной работы, твердью и пустотой, воздушное изящество линий создает образ великолепия. Герой Цюй Юаня величественно стоит с развевающимися на легком ветру рукавами одеяния и наблюдает, как бессмертные спускаются с небес.
Когда человек был счастлив, он ударял ногами по земле и, держа в руках хвосты животных, исполнял музыку — порой для «воспитания людей», порой для «прославления главенства небес», порой для «воспевания побед правителя», порой, чтобы «опереться на земные добродетели» или «утвердить совершенство птиц и зверей». В этих звуках славилась земля, взрастившая человечество, или воспевался пышный рост травы и деревьев, или выражалось почтение к природе, или надежда на снисхождение Небесного императора, или уважение к устройству хода жизни сообразно настроению четырех времен года, или ожидание, когда будет достигнуто совершенство в птицах и зверях. Когда человек исполнял такую мелодию, одна за другой открывались тайные двери мира и необычайные звуки небес и флейты земли сливались с музыкой людей. Тогда все живые существа вместе с самим человеком погружались в поток мелодии, а каждая жилка и волосок на листке радовались.
Порой люди вспоминали свою создательницу Нюйву и смотрели в сторону высокой горы Куньлунь на далеком западе. Одной из гор, которые Паньгу создал, чтобы успокоить дрожь земли, была Бучжоу, — ее расколол надвое Гунгун. Вторая же продолжала стоять, возвышаясь над далекими просторами запада, и поскольку ее контур был зыбким и неясным (хуньлунь), то гору стали называть Куньлунь. Ничто не могло сравниться с ней по высоте. Склон за склоном, перевал за перевалом она тянулась на высоту 11 000 ли, 114 шагов, 2 чи (1 чи — от 22,5 до 34 см в зависимости от эпохи) и 6 цуней (1 цунь — 1/10 чи). Гору со всех сторон окружала Бездна слабых вод, где вода настолько легка, что даже брошенное в нее перо сразу же идет ко дну. У подножия Куньлуня находился великий холм, извергавший огонь и пламя, и в этом вулкане росло вечно горящее дерево, которое ни ветер
