Бремя прожития, или Неисповедимы пути журналистские - Александр Юрьевич Васильев

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 91

желваки, но принципами он не поступился, еще дольше выдержал паузу, прежде чем сказал «Десять». После тринадцатого подтягивания парень уже вслух спрашивал судью: «Ну, долго?» Подтянулся он, по-моему, 17 (!) раз.

– Могу предъявить положение… – оправдывался судья вслед гордо уходившему парню.

– У нас же не олимпийские игры и даже не первенство области, – бросил тот на прощание.

И мне подумалось, что такая молодежь, осознающая свои силы и требующая к себе соответственного уважения, придя в армию, не будет копать яму от забора до обеда, красить траву перед приездом лампасного генерала или строить «отцу»-командиру дачу в «свободное» время.

А пока будущие защитники отечества резвились с присущей им силой и ловкостью: плавали в бассейне на 50 метров, метали гранату, бегали кросс и стометровку, стреляли, «рвали» и толкали гири, гнули друг другу руки в армреслинге и… соревновались в строевой подготовке. Хотя я, честно признаться, до сих пор не знаю, что в последнем больше – от спорта или от танцев, когда все вместе синхронно выполняют одни и те же движения. Но ребят подобные теоретические изыски волновали мало, и они бодро маршировали, выкрикивая в такт шагам по-солдатски родное «Не плачь, девчонка!».

А персонал турцентра тем временем сбивался с ног, пытаясь угодить своим гостям. И надо сказать, получалось это хорошо. Ни от ребят, ни от руководителей команд я не услышал ни одной жалобы на размещение или питание. Все, наоборот, радовались, что теперь соревнования проходят в человеческих, цивилизованных условиях. И что ребята, перепачканные после кросса в грязно-снежной слякоти, могут спокойно и быстренько ополоснуться в душе, отдохнуть в двухместных номерах.

Расстарались работники столовой. Сейчас так вряд ли питаются не только деревенские, но и городские. Я специально списал обеденное меню (9 октября) в блокнотик: лосось с зеленым горошком, рассольник по-ленинградски с мясом и майонезом, окорочка куриные жареные с рисом и свежими помидорами, клюквенный напиток, хлеб и вдобавок пол-апельсина. «Волгарь» умеет быть хлебосольным и радушным.

Наш читатель, наверное, удивляется: нашли, дескать, чего расписывать. Эка невидаль – День призывника, каждый год по два раза бывает. Но этот «фестиваль», как оказалось, особенный, проходил под эгидой губернатора. Победителям были вручены призовые кубки главы администрации области.

Есть такая профессия – Родину защищать!

«Северная правда», 11 октября 1997 г.

ХРАМ СПАСА НА КРОВИ

Слух о том, что некие темные дельцы перехватывают доноров при входе на станцию переливания крови и скупают у них еще не сданную кровь, ошеломил и спровоцировал на самые невероятные предположения. Неужели кто-то додумался «делать бизнес» на крови?!

Неужели можно делать деньги на 32-рублевых справках? А станция за 400 (!) «кубиков» крови платит «безвозмездному» донору именно 32 рубля, причем число желающих поделиться с больными внутривенным содержимым из почти 300 тысяч жителей облцентра не превышает 20-30 человек в день. Неужели кто-то по дешевке, пользуясь случаем, скупает справки, чтобы потом, переоформив их на себя, стать почетным донором и получить право на льготы, которыми обладает это звание? Как-то: 30-процентная скидка при оплате за жилье, бесплатный проезд в городском транспорте, бесплатное зубопротезирование не из драгметаллов и прочие приятные мелочи.

И.о. главврача областной станции переливания крови Вера ШВАРЕВА начисто отмела абсурдные предположения.

– Во-первых, – разъяснила она, – справки хоть и дешевка 32-рублевая, но документ строгой отчетности, деньги в кассе по ним можно получить только при наличии паспорта. Так что о переоформлении справок на другие лица не может быть и речи. Во-вторых, учет кровосдач ведется не по бухгалтерским справкам, а по специальным журналам, и только на основе этих записей подсчитывается, сколько раз человек сдал кровь и получил ли он право называться почетным донором.

– В-третьих, – продолжила Вера Васильевна, – базис для слухов об «ужасном кровавом бизнесе» имеется. Но это вполне законное явление. Дело в том, что доноров нет, крови нет, а больные – есть. Лечащий врач предлагает родственникам такого больного или самим сдать кровь, или найти подходящего донора. Некоторые догадливые идут по пути наименьшего сопротивления, отлавливают доноров при входе на станцию и – оплата по договоренности, цена свободная – просят их сдать кровь «для Ивана Ивановича». Отсюда и крики: «Это моя кровь!», «Я плачу за эту кровь!», «Петров сдает для Сидорова!» Персонал станции выступает против перекупки доноров на входе, они, мол, и так бы кровь сдали, и предлагает «догадливым родственникам» поискать доноров в других местах. Но вряд ли кто из доноров устоит перед предложением сдать кровь не за 32 рубля, 17-рублевый талон на обед в столовой на Симановского и два дня отгула на работе, а рублей за 200-300.

Как оказалось, дурацкие слухи Веру Васильевну волнуют куда меньше, чем реальное положение дел на станции.

– Холодильники пустые, – продемонстрировала она, – крови нет. Случись какое ЧП, скажем, авария со многими пострадавшими, станция помочь не сможет. Заявки больниц уже сейчас остаются без удовлетворения.

Станция, в отличие от лечебных учреждений, которые получают деньги от бюджета, медстраха и собственной коммерческой деятельности, сидит на голом бюджета. В июне, по сравнению с маем, финансирование уменьшилось в два раза. Сорваны выезды в Судай, Пыщуг, Межу, Минское. 900 человек не сдали 360 литров крови. А кровь сельчан, которые хоть и безработные, но питаются от коровы и огорода, куда полноценней, чем у горожан, где сдавать ее идут зачастую бомжи и малообеспеченные граждане в надежде получить хотя бы эти 32-рублевые крохи, чтобы накормить голодных детей, и…теряют сознание во время кровосдачи.

– Ищите доноров в городе! – указывают станции «сверху». Ищут. Но руководители фирм лишь смеются в ответ: «Неужели наши работники, получающие по две-три тысячи, пойдут сдавать кровь по восемь рублей за сто граммов?!» Обеспеченные граждане, «новые русские», неплохо получающие чиновники на станцию не ходят, кровь не сдают. Если случается беда с их родственниками, предпочитают найти донора за деньги. За большие деньги. Отсюда и слухи о «коммерческих» донорах.

Больные, не имеющие обеспеченных родственников, умирают в больницах. Вот последние факты. В райцентре переливание крови могло бы спасти парня с лейкозом. Крови нет. Парень умер от кровоизлияния в мозг. Мать бьется в истерике… Звонок из противотуберкулезного диспансера: «Теряем молодого больного, дайте кровь!» Крови нет. Больной «ушел». Во 2-й городской операция на сосудах. Выбрали все остатки крови, но человек умер. Врачи ругаются между собой: «Зачем надо было тратить кровь, если все равно умер».

– Постоянно со страхом ждем, не случилось бы что в перинатальном центре, на родовспоможении, на операционных столах, – признается Вера Шварева. – Помочь нечем. И усугубил обстановку, скажу прямо, «эксперимент» по резкому сокращению финансирования выездов.

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 91