Королевская кровь 14. Часть 1 - Ирина Владимировна Котова
Медейра продолжила говорить.
— Она перечислила не все артефакты, лишь часть из тех, которые сможет вынести избранный Хидой. И, самое главное, он должен иметь чистое сердце и не стремиться к власти, — Медейра улыбнулась, обернувшись, и легко улыбнулся ей и переводящий дракон, — такое, как у тебя, Четери. Потому что сила артефактов такова, что человек, жаждущий власти, будет искушаться ими, а, если поддастся, будет уничтожен. Так избирали жриц и жрецов, которые должны были служить людям, а не собственному тщеславию и обогащению.
— Разумно, — невозмутимо одобрил Цэй Ши, и все присутствующие согласно кивнули.
Люк пошевелился, и Тандаджи перевел взгляд на него.
— С этим все понятно, — проговорил белый король. — Но, может, нам хотя бы дадут карту расположения артефактов? Можно же все равно облегчить путь этому избранному? Хотя бы до полосы блуждания. А там уже довести его в центре хорошо вооруженного отряда, и дальше пусть сам действует в безопасной зоне.
— Медейра говорит, — начал переводить Четерии, — что Хида снова не скоро проснется. И Ледира, жрица, через которую она говорит, очень слаба. Но когда богиня говорила с Медейрой, она сказала, что передаст карту напрямую в голову избранного. Потому что из головы прочитать что-то смогут только сильнейшие тха-норы империи, и то, если будут знать, что искать. А карту снять с тела может каждый нейр. Тень богов, восстанавливающаяся сейчас, спит и слаба, но разум ее никуда не делся, и она в любой момент может проснуться. Тень понимает, что Хида может ее убить, и потому будет стараться не допустить усиления Хиды.
Его величество король Инляндии и Блакории досадливо кивнул.
— Тогда остается только тренировать отряд и обучать его выживать на Лортахе, — проговорил Демьян.
— Это если нам не придется вводить на Лортах целые армии, — покачал головой Люк. — Возвращение заложников в любой момент может сорваться. А в связи с информацией, что нам сейчас дали, я понимаю, что единственный способ наверняка помочь богине возродиться и уничтожить тень — это сделать весь Лортах лояльным. То есть завоевать его. Или хотя бы его большую часть.
— Или найти того, кто подчинит себе Лортах и будет лояльным нам, — заметил Цэй Ши.
— И при этом не перенасытить его нашим оружием, чтобы не было у него искушения поднять его против нас, — напомнила Василина.
И все посмотрели на Люка.
— Я делаю все, что могу, — коротко ответил он. — Возможно, богиня может подстегнуть лояльность Ренх-сата? — обратился он к Медейре.
Четерии долго объяснял, о ком речь, и девушка слушала.
— Хида знает о нем. Она говорила, что душа его не верит больше богам, — сказала она, наконец. — Но она попытается.
Долго еще говорили. Попрощались с Медейрой, и Четерии проводил ее за дверь. Говорили о заложниках и начавших прибывать пленных иномирянах и десятках жителей долин Источника с Лортаха для будущей империи Нахтанга. О том, что масштабную войну уже на территории Лортаха Тура сейчас не потянет, потому что материк другого мира огромен и неизбежно последуют гигантские потери. Туринцы просто не поймут, если правители начнут отправлять туда военных, даже если декларировать, что это ради возвращения заложников. Но союзная армия все равно находилась в процессе формирования, потому что вполне возможно, что выходить на Лортах, если сорвется план Люка по возвращению заложников под видом жертв чужим богам, все же придется.
Говорили и о том, как идет восстановление после войны и какая помощь кому нужна. Затем получивших представление о дальнейшей работе безопасников попросили удалиться, чтобы остаться, можно сказать, родственным кругом.
И Тандаджи, уходя, осознал, насколько же органично и просто Люк в этот круг влился. Тидусс обернулся у двери, вновь поймал веселый взгляд бывшего подчиненного — и тот опять сделал невозмутимое лицо.
Ну, хотя бы не тоскует. И быстро учится, быстро. Два дня всего как величество, а уже величественен донельзя.
* * *На севере Тидусса наступала ночь. На окраине маленького городка в плетеном домике башмачника, покрытом пальмовыми листьями, светилось окошко. Уставшая мать восьми детей в свете свечи качала колыбель, где тихо хныкала девочка с кривыми ручками и ножками и большой головой. Мать качала и пела колыбельную без слов, качала и пела, уже сама засыпая… ночь была жаркой, и муж, как и старшие семеро детей спали во дворе, постелив циновки прямо на землю.
И показалось уставшей матери, что из лунного света, падающего из окна без стекол, соткалась голубоватая прозрачная женщина с чаячьими крыльями. Она подошла-подплыла к колыбельке, с нежностью улыбнулась ребенку. А затем мягко обняла женщину за плечи и опустила ее на плетеную из бамбука кушетку.
— Поспи, милая, поспи, я пригляжу за ней.
Глаза женщины смыкались, но ей успело пригрезиться, как пламя свечи летит вверх тонким контуром, обрисовывая могучего беловолосого мужчину, который склоняется над колыбелью с другой стороны. Из тени шагнул еще один, темного лица которого не разглядеть. Разлился по хижине дивный аромат, и ступил на плетеные полы золотой тигр с янтарными глазами, зарычал мягко, расслабляюще — и ребенок перестал хныкать, когда он лапой качнул колыбель. Запахло травой и медом, и еще один, широкий, бородатый, проявился у кроватки. Он погладил девочку по голове и вздохнул.
И тут прозрачная гостья повернулась к хозяйке дома. И ту окутало нежностью и теплом, будто ее собственная мама была
