Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Ему чудилось, что отец снова держит его на руках, а над ухом слышится ласковый смех матери. Сам того не заметив, он расслабился, закрыл глаза и тут же уснул, свернувшись клубочком на коленях у Ци Фэнгэ.

– Вон заброшенный храм! Давайте туда, спрячемся от ветра! Твою мать, ну и погодка! Еще зима не пришла, а ветер такой, что с ног сбивает!

– Ладно ветер! Хуже другое: на десятки ли вокруг не сыскать ничего съестного! Даже не знаю, поспеем ли мы вовремя.

– Встреча трех неправедных школ – событие редкое. Кто знает, может, и мы…

Приближающиеся голоса разбудили ребенка, и он открыл глаза.

В храм друг за другом вошли двое рослых мужчин. Пламя костра взметнулось под порывом ветра, ворвавшегося следом за ними через открытую дверь.

Они неслучайно пришли сюда, давно уже заприметив огонек в храме и догадавшись, что внутри кто-то есть. А где люди – там и пища.

У костра сидел даос с тщедушным ребенком, чему мужчины страшно обрадовались. Даос пускай и смахивал на человека из цзянху, сведущего в боевых искусствах, но он был один. А один человек двоим не соперник.

Незваные гости уверенно подошли к костру.

– Мы искали, где бы укрыться от непогоды. Почтенный монах, не возражаете, если мы погреемся у вашего костра?

– Я здесь не хозяин, – отозвался Ци Фэнгэ. – Располагайтесь, как вам будет удобно, господа.

Даос производил впечатление человека сговорчивого. Мужчины переглянулись и сели у огня.

– Кругом на несколько десятков ли – почти ни одной деревни. Позвольте узнать, почтенный монах, куда вы держите путь? – спросил один из них, по имени У Вэньгуан.

– Я возвращаюсь домой, – ответил Ци Фэнгэ, – а здесь оказался проездом.

Второй, которого звали Цзи Чуньчжай, осклабился и уточнил:

– Значит, вы спешите не на встречу трех неправедных школ?

Ци Фэнгэ улыбнулся, но ничего не сказал.

Что У Вэньгуан, что Цзи Чуньчжай изнывали от голода. Не сумев ничего выведать о том, кто перед ними, они не стали ходить вокруг да около и перешли к делу:

– Сколько мы ни шли, так и не повстречали ни одной населенной деревни. Почтенный монах, если у вас есть хоть какие-то припасы, не могли бы вы поделиться с нами? В будущем мы вернем вам все сторицей.

– У меня ничего нет, – ровно откликнулся Ци Фэнгэ.

Он уже не нуждался ни в рисе, ни в просе, питался, что называется, одним лишь ветром да росой, а единственную лепешку отдал ребенку, сидевшему у него на руках.

Цзи Чуньчжай закатил глаза, но, не теряя надежды, со смехом продолжил:

– Судя по всему, этот малыш вам не родственник и не ученик. Надобно думать, вы нашли его случайно? Мы хотим предложить вам сделку: продайте нам ребенка, а мы щедро вознаградим вас.

Он вытащил из рукава серебряный слиток и швырнул под ноги Ци Фэнгэ.

Но даос даже не взглянул на серебро:

– Зачем он вам?

– А это уже не ваше дело! – не выдержал У Вэньгуан.

Ци Фэнгэ приподнял брови:

– Уж не для похлебки ли из нежнейших костей вы его предназначили?

В смутные времена нередко бывает так, что люди принимаются поедать друг друга. Несчастных, которым уготована столь жестокая участь, называют двуногими овцами, а похлебку, которую упомянул Ци Фэнгэ, готовили из детского мяса, что разваривается до самых костей.

Малыш крепко вцепился в руку Ци Фэнгэ и уткнулся ему в плечо, не смея поднять головы: то ли понял, о чем идет речь, то ли просто испугался злодейского вида незнакомцев.

– Не бойся, – мягко успокоил его Ци Фэнгэ, – я тебя никому не отдам.

– Вы хорошо подумали? – фыркнул У Вэньгуан. – Таких детей полно на каждом шагу. Стоит ли из-за него ссориться со школой Обоюдной Радости?

– Даже Цуй Юван в свое время не осмеливался так со мной говорить, – невозмутимо заметил Ци Фэнгэ. – Похоже, школа Солнца и Луны и вправду выродилась: мало того, что разделилась на три школы, так те к тому же – верный признак упадка – принимают кого попало!

Сперва, пока Ци Фэнгэ отмалчивался, он выглядел простым даосом. Внимательный собеседник мог бы счесть его самое большее незаурядным совершенствующимся. Но сейчас он вдруг преобразился: слова его прозвучали сурово и властно.

Увы, изумление У Вэньгуана и Цзи Чуньчжая продлилось недолго. Тон даоса их и вовсе не устрашил.

– Экий храбрец! – зло расхохотались они. – Что ж, хватит пустой болтовни! Мы просто схватим и бросим в котел вас обоих, заодно и деньги сохраним при себе!

И в тот же миг У Вэньгуан вырос прямо перед Ци Фэнгэ. Он ринулся к наглецу быстрее молнии, пальцы скрючились, точно ястребиная лапа, занесенная над малой пташкой. У Вэньгуан метил Ци Фэнгэ прямо в макушку!

Ребенок на руках у даоса почуял лишь порыв ледяного ветра и хотел было оглянуться, но тут на него обрушилось давление такой ужасающей мощи, что он и пошевелиться не мог.

– Не бойся.

Даос вот-вот отправится в мир иной от Когтей Желтого источника – излюбленного искусства У Вэньгуана – а еще нашел время кого-то утешить? Впрочем, сам У Вэньгуан считал того уже покойником.

Пальцы противника почти коснулись собранных в узел волос Ци Фэнгэ.

Но только почти.

Яркая вспышка ослепила У Вэньгуана – и не успел он даже понять, что происходит, как грудь его пронзила боль, а тело против воли отлетело назад. В следующий миг он тяжело рухнул наземь. Спина его изнывала от полученных ран, но на лице так и застыло первоначальное потрясение.

Цзи Чуньчжай рассчитывал, что ему не придется вмешиваться, и приготовился спокойно наблюдать со стороны, теперь же он увидел, что все пошло наперекосяк. Выхватив меч из ножен, он немедленно кинулся на Ци Фэнгэ.

Цзи Чуньчжай двигался с невероятной скоростью: только тень мелькнула, словно легкий дымок, меч же сиял всеми цветами радуги. В свое время представители Стеклянного Дворца высоко оценили его владение клинком. Пускай в силе он не мог потягаться с десяткой сильнейших мастеров Поднебесной, но, говорили они, будь на свете список лучших мечников, он бы наверняка поборолся за место в этом перечне. Другими словами, Цзи Чуньчжай и вправду превосходно сражался. Да и сам он весьма гордился собой. Цзи Чуньчжай полагал, что достаточно будет вложить в клинок восемь-девять десятых своей мощи, чтобы сразить даоса одним ударом.

Но вдруг его улыбка застыла.

Едва коснувшись одежд противника, сияющая «ци меча» остановилась, так и не пронзив наглеца – точнее сказать, Цзи Чуньчжая с мечом пригвоздила к месту неведомая сила. Всего на мгновение – но и этого было достаточно, чтобы лицо его исказил ужас.

А потом его, как и У Вэньгуана, отбросило назад.

Одновременно с тем запястья скрутила страшная боль.

Ци Фэнгэ поднялся на ноги, по-прежнему держа ребенка на руках, вложил меч в ножны и обернулся к Цзи Чуньчжаю:

– Ты недостоин владеть мечом.

Гнев переполнял Цзи Чуньчжая, он разве что