Колыбельная бури - Крис Войт

— Вода из Реки Забвения, она течет тут же, в Ватмааре, на севере. Одинокая речушка посреди серой пустоши, выпьешь и забудешь обо всем.

Я сглотнула ком в горле и прошептала:

— Заманчиво.

Демон взял пузырек и протянул мне, неотрывно глядя в глаза:

— Тогда дерзай. Забудь все, что было. Абсолютно все. И грядущее утро будет для тебя первым в жизни.

Я взяла в руки бутылочку, темная жидкость поглощала свет и была ледяной, даже через стекло.

— Не мой метод, — разочарованно вздохнула я и вернула эликсир, еще некоторое время ощущая на руке холодный след от бутылки. — А ты выпил бы?

Демон хмыкнул и задумчиво посмотрел на меня. Затем чуть грустно покачал головой, отчего его седые волосы всколыхнулись волной.

— Нет, никогда. Воспоминания формируют нашу личность, душу. Опыт делает нас, словно отливает в определенную форму. Даже если забыть старую боль, она все равно останется в виде шрамов. Просто не будешь помнить откуда они.

Я горько рассмеялась.

— Так зачем нужна эта река? Я все так же буду вздрагивать при виде стройной фигуры в белом, сердце продолжит болеть от запаха пряных трав, по-прежнему будет не хватать серебряного смеха, просто я не смогу вспомнить почему так.

На миг повисло неловкое молчание. Этот Шабаш и старая боль заставляют меня откровенничать с незнакомцем.

— Как его звали? — прищурившись, спросил демон.

— Его зовут Натаниэль.

— И ты пришла сюда, чтобы забыть его? Так есть ли разница в выборе средств?

— Я пришла не забыть, а смириться. Это разные вещи.

Демон пожал плечами и протянул мне руку. Я поняла, что больше не хочу смотреть яркие и мистические товары, не хочу есть или пить. И говорить не хочу. Хватит пустых бесед, довольно мишуры. Пусть Шабаш раскроет мне свои объятья, и я нырну в него с головой.

Словно в подтверждение моих мыслей ударили барабаны, их глубокий бас пробрал меня до костей, завибрировав в каждой клеточке. Они звали меня на бой, как тысячи лет барабанный ритм призывает войска в битву. Но на этот раз сражение будет другим — против самой себя, против боли и отчаяния, против безликого и страшного врага — неотвратимой судьбы.

Хаос беспорядочного движения на улицах и площадях вдруг стал чем-то упорядоченным, словно барабаны сплотили всех гостей, как дробь марша строит войска. Все, кого захватил ритм, отбросили еду и питье, оставили нетронутыми безделушки и замерли, расправив плечи и разведя руки в стороны.

И тут же бой барабанов сменился, призывая нас к движению. Мы начали танец, демон был рядом, даже когда я не смотрела на него, я чувствовала его руки и присутствие. Мы танцевали в толпе и с толпой, но все же больше в паре, чем порознь.

Это походило на магический транс, синхронные действия сотен существ, все кружилось в водовороте масок и тканей, жаровни чадили, а по каменным плитам стелился ледяной туман. Его белые кольца приятно холодили разгоряченное тело, он словно касался меня и танцевал вместе со мной.

Полночь. Настоящее начало Шабаша. Все что было прежде — лишь подготовка к действу, еда и питье, случайные беседы с незнакомцами и каверзные артефакты. Истинная суть праздника явилась только сейчас, в размахе энергий, в бое барабанов и единстве ищущих. После первого танца, когда мы с демоном обнаружили себя на другом конце города, рядом с кипящим фонтаном, происходящее полностью утратило сходство с обычным маскарадом или ярмаркой. Каждый пришедший на Шабаш имел свою цель. Неосторожные, самонадеянные и глупые находили лишь смерть. От них оставались только маски, одежды и легкое ощущение разочарования в воздухе.

Мне казалось, что я стою в центре паутины, где каждая ниточка — это личные цели конкретных личностей, их страхи и мечты, все то, что вынудило их прийти на праздник. Иногда они пересекались и тогда незнакомцы танцевали вместе, смеялись, разговаривали или дрались. Но чаще происходило что-то более тонкое, эфемерное, едва уловимое. Взгляды и прикосновения, легкий удар ножа в спину или чья-то рука, помогающая встать со скользкого мраморного пола. Это было тончайшее взаимодействие между личностями, и оно давало что-то ощутимое и искомое каждому из участников. Оно меняло души.

Так мимо моего демона, кружась в танце, прошел некто в белом и коротко произнес:

— Не найдешь!

Словно отвечая на немой вопрос моего спутника. Тот на миг поник головой, затем сумасшедше улыбнулся и тряхнул седой гривой.

— Тогда больше не о чем переживать! — рассмеялся он и, схватив меня в объятья, принялся вальсировать по площади. Кольца тумана танцевали вместе с нами, и вскоре, словно мы дали ход событиям, вокруг начали кружиться десятки других пар. Их голоса вторили крику демона «Не о чем переживать» и безнадежное ликование затопило площадь.

На постаменте, где обычно стояли статуи, сидел скрипач и играл. Он держал глаза закрытыми, словно для него не было ничего важнее музыки и просто играл, час за часом, вплетая свою мелодию в ритм барабанов. Многие играли в эту ночь, кто на чем и как мог. Им не хватало слов или танцев, им было мало ночи и магии чтобы выразить свои чувства, и тогда они начинали играть. Отдаваясь музыке полностью и безраздельно, они меняли мир вокруг себя, они выплескивали свою боль и грусть, и толпа делила с ними такую тяжкую ношу.

Вокруг не было счастливых людей. Я вдруг осознала и почувствовала, что любопытные сорвиголовы давно уже исчезли, оставив после себя лишь маски и ткани, все нежданные гости пропали. Остались только те, кому был отчаянно нужен именно Шабаш, жаждущие освобождения и утешения, они реагировали по-своему на личную боль.

Кто-то смеялся без удержу, но в глазах не было и тени веселья, только горькие слезы мерцали в свете жаровень.

Кто-то маскировал несчастье агрессией, и такие личности дрались друг с другом, но даже их бои напоминали танец. Я глянула на двух таких существ, что бились в рукопашную у подножия старой лестницы. Один был в белом, другой в черном одеянии, на лицах гладкие маски без черт, ткань висит лохмотьями. Кровавый туман обвивал их руки и ноги, мрамор впитывал кровь, как