Колыбельная бури - Крис Войт
Мы перешли через бездну и вышли к свету, к новому утру и новой жизни. Эта ночь примирила с болью, не уменьшила ее, но помогла осмыслить. Шабаш проложил хрупкий мост через тьму, и мы все стояли у его начала.
Натаниэль сидел рядом, в своем настоящем, эльфийском облике — белоснежные длинные волосы, покрытая узорами многослойная одежда, тонкие и изящные, но волевые, черты лица. В этот момент, блаженно жмурясь от яркого света, он выглядел совершенно обычно и нормально.
Не в силах больше разглядывать любимого, я посмотрела вниз. Там таяли маски и одежды, исчезали напускные образы. Кто-то исчезал вместе с мороком, те кому не было места среди живых. Кто сказал, что мертвые не чувствуют боли или тоски, они приходили этой ночью, чтобы гулять по темным улицам во плоти и пытаться утолить свою печаль.
Были простые люди, воины и путешественники, странные нечеловеческие существа, демоны и ангелы. Они отряхивались от наваждения праздника, словно шабаш был странным сном.
Я глянула на Эльку, она тоже смотрела на солнце, а рядом с ней стояла Смерть. Настоящий жнец, в темном одеянии, сотканном из загробной тьмы и со сверкающим серпом в руках. Он выглядел чуть уставшим и задумчивым, а напускной грим исчезал с его лица, превращающегося в голый ухмыляющийся череп.
— Я провожу тебя, — нарушил звенящую тишину Натаниэль. Он подал мне ледяную руку и помог спуститься с лестницы. Усталость брала свое, меня шатало от утомления, голос дрожал, а руки и ноги стали ватными. Я шла, прислонившись к любимому, вдыхая пряный и нежный запах трав от его одежд и не могла надышаться. Внизу меня встретила сияющая Элька, она на миг коснулась руки своего дяди и улыбнулась.
Смерть отвернулся от солнца и глянул на мою подругу.
— Я сделаю для тебя исключение, бессмертное дитя. Ты проживешь долгую для людей жизнь и покинешь этот мир. Но я хочу подарить тебе нечто, куда более ценное, чем смерть. Ты не переживешь своих любимых. Это самое большее, на что я способен.
Элька кивнула, затем не выдержала и благодарно обняла Жнеца, тот погладил девушку по голове и глянул на нас с Натаниэлем.
— Вам такое благо не дано. Правда, даже смерти не суждено разлучить вас навсегда. Надолго, да, но не навечно.
Натаниэль пожал руку Смерти, затем глянул в небо, где кружил черный дракон, и повернулся ко мне. Я видела, как сильно он желает сказать мне нечто главное, но едва ли может. Поэтому он просто обнял меня, прижав к груди, и поцеловал в висок.
— Я люблю тебя.
— А я тебя...
Глава 5
Я откинулась в кресле и попыталась вздохнуть, но на грудь словно положили камень. Сейчас мне было уже достаточно лет, чтобы все понять. Это было прощание. Я подняла взгляд на Повелителя, что молча сидел напротив.
— Когда и где? — хрипло прошептала я.
— Месяц назад, в битве под пограничной крепостью Молли.
— Куда мы плывем?
— В Проклятые леса, он похоронен на родине. Там никто его не потревожит.
Я сидела много часов на черной палубе парусника и смотрела на беспокойные волны. И бесконечно долго думала, размышляла. Повелитель вернул мне вместе с памятью золотую змейку, и теперь она обвивала мое запястье. Вернулась и старая, такая знакомая и тяжелая тоска.
Минуло больше ста пятидесяти лет, а боль не стала меньше. В этот день я поняла, что вечная любовь существует. И это не бесконечное счастье и благоденствие. Это бессмертная грусть. Никто и никогда не заменит мне моего демона, не будет таких же любимых глаз, не отзовется дрожью тело на серебряный смех. Ни светлый Анатоль, ни стальной Астроил, ни один ангел или бес не станет заменой, не займет пустоту в душе, не угасит жажды и боли. На миллионы лиц было и осталось единственное. И я плыла на могилу моей вечной любви.
Я пыталась думать о другом. О битве за порт Элетии, о переживаниях моей семьи по поводу плена, о скором прилете адмирала. Но мысли возвращались к утраченной прежде ночи в Ватмааре. Последняя близость с Натаниэлем, последние слова и жесты — все это звучало во мне, и я переживала каждую секунду заново, смаковала и обдумывала.
Эльфы влюблялись лишь единожды в жизни и навсегда. Раньше казалось, что мне, как лидорианке, отпущено больше. Но вот теперь, стоя на черной палубе, я понимала. Это все, что у меня было и будет.
Мы покинули морские воды и вошли в дельту тихой реки, корабль плыл против течения по своим собственным законам, а мимо тянулись молчаливые леса. Первое время я видела в ветвях ажурные мостики и переходы, чувствовала пристальные взгляды из листвы. Судя по всему, это были земли сестры Натаниэля, те, которые не затронула война и проклятье, Серебряный лес. Лишь в одной из ночных бесед, Элька рассказала, что в тот страшный день подписания мирного договора, когда и был заражен Натаниэль, погиб и муж его сестры — отец подруги. Именно тогда их царства лишились двух королей, и только Элька — юный ребенок с горячим сердцем, имела права на трон и должна была принять на себя власть и обязанности перед народом.
В одно туманное утро мы проплывали мимо широкой песчаной отмели, и я заметила хрупкую фигурку, стоящую посреди этой тихой пустоты. Она была в черном одеянии и этот цвет так не вязался с цветущими лесами вокруг.
Элька, одна из всего своего народа вышла к нашему мрачному кораблю. Она махнула рукой, медленно и грустно, я помахала в ответ. Я провожала подругу взглядом и жалела, что не вижу ее глаз. В какой-то момент Элька что-то крикнула в сторону леса, решительно взмахнула посохом и вместе с потоком воды бросилась к кораблю. Я едва успела подать ей руку, прежде чем аура парусника развеяла магию подруги. Девушка крякнула от неожиданности и заползла на палубу, вода стекала с нее ручьями, но взгляд сиял торжеством.
— Да пошли они все, я так и не побывала на
