Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

не нужно было видеть ее лицо, достаточно было одного поворота головы, чтобы сообразить, чего она хочет.

«Солнце и Луна» с силой выстрелили, стальные нити крепко обвили ее талию, и он потянул девушку к себе. А-Нань держала Ци Ся за руку, но течение было слишком сильным, их троих крутило в водовороте, Чжу Юйхэн в одиночку не мог противостоять напору воды. Он изо всех сил тянул стальные нити «Солнца и Луны», кончики пальцев были изрезаны в кровь от напряжения, но самое страшное – это боль в груди от долгой нехватки воздуха и ударов бешеного потока. Удушье, казалось, разрывало изнутри.

Одной рукой вцепившись во вход в статую, другой сжимая «Солнце и Луну», Чжу Юйхэн чувствовал, как перед глазами сгущается тьма, и понимал, что долго не продержится. Но он ни за что не отпустил бы стальные нити, державшие А-Нань, он не стал бы один укрываться от неумолимо надвигающейся смерти внутри опускающейся статуи.

В конце концов в жизни бывают моменты, в которых нельзя слепо подчиняться судьбе, и бывают люди, которых нельзя отпускать.

Пускай все вокруг возлагают на него надежды, пускай считают, что он будет править миром и его будут любить миллионы, в этот миг единственной, кого он мог удержать, с кем он был связан в борьбе за жизнь, была А-Нань.

Во всем мире, кроме А-Нань, для него никого не существовало.

Девушка с трудом повернула голову. Сквозь бешеный поток его фигуру нельзя было разглядеть четко, но А-Нань все равно видела его упрямую, непреклонную позу. Сердце девушки сжалось от боли. Она знала, что он ни за что не отпустит ее, но и понимала, что, если он продолжит держать ее, погибнут оба.

В ледяной воде грудь А-Нань вдруг обожгло жаром.

У человеческой жизни – как у травы, есть только один шанс. Она прожила свою счастливее, чем многие, да и умирать предстоит в своей стихии, в механизмах, которые она любила всю жизнь. Техника может убить, но она никогда не превзойдет человека, так что и умереть сейчас можно без сожалений. К тому же ее звезда погасла, а сердце умерло уже давно.

Но рука ее крепко держала Ци Ся. Если она отпустит, Ци Ся и Цзян Байлянь не выживут. Если не отпустит, она затянет в бездну и А-Яня.

В это мгновение в бешеном водовороте мысли лихорадочно метались в поисках выхода, который спас бы всех, кто был ей дорог. Бушующие волны били по ним без остановок. Не успев ничего придумать, А-Нань вдруг почувствовала оглушительный удар в голову. Мысли смешались, и она могла лишь инстинктивно продолжать сжимать руки Чжу Юйхэна и Ци Ся.

В стремительном потоке прямо перед ними возникло чудовище – жуткая темно-серая акула. Подхваченная гигантской волной, она неслась прямо на них, огромной тушей целясь прямо в Ци Ся. Пытаясь укрыться от бурлящего потока, девушка крепко зажмурилась и зажала рот. Мешок она потеряла, сознание помутилось – откуда ей было знать об опасности? Даже если бы она и видела, разве смогла бы уклониться в этом бешеном течении? Ци Ся лишь с закрытыми глазами с трудом прижимала ноги к груди, надеясь хоть немного уменьшить давление на живот.

Вдруг из мутного, хаотичного потока сзади протянулись руки и крепко обхватили ее со спины, а затем изо всех сил толкнули вперед, в последний миг уводя от столкновения с акулой.

Это был Цзян Байлянь. Превосходно ориентируясь под водой, он в бешеном потоке нашел нужное течение и подставил свое тело под атаку. В тот миг, когда акула со всего размаху врезалась в него, Цзян Байлянь, используя чудовищную силу удара, собрав последние силы, толкнул Ци Ся и А-Нань, вышвыривая их из этого водоворота. Чжу Юйхэн почувствовал, что натяжение внезапно ослабло. Он рванул назад, механизм «Солнца и Луны» сработал, шестьдесят шесть стальных нитей дернулись, и А-Нань с Ци Ся, вырванные из потока, стремительно понеслись к нему.

Чжу Юйхэн тут же протянул руки, прижимая их к статуе, чтобы ослабить давление бурлящей воды, и, достав мешок, дал глотнуть задыхающейся Ци Ся. Та не взяла мешок, а, задыхаясь, обернулась назад, туда, где был Цзян Байлянь.

В бешеном потоке он успел только мельком взглянуть на нее и тут же исчез, уносимый течением, а острые как лезвия струи хлестали по его телу. Это тело, созданное для плавания, эти руки и грудь, которые так крепко ее обнимали, эти щеки, что так доверчиво прижимались к ней, – в одно мгновение они были изрезаны, оставляя за собой кровавый след. И даже эта кровь вместе с ним тут же навсегда исчезла в бушующем хаосе.

Башня медленно разрушалась, статуя опускалась ниже. Снаружи все было заполнено ревущим, бешеным потоком. Ци Ся открыла рот, словно хотела закричать, но изо рта пошли только пузыри, и она закашлялась. На лице ее застыли безмолвная боль и отчаяние.

А-Нань стиснула зубы, оторвала взгляд от того места, где был Цзян Байлянь, и, прижавшись к статуе, заглянула в пустоту внутри, размышляя, стоит ли туда забираться, чтобы укрыться от бешеных водоворотов. Такое маленькое замкнутое пространство могло защитить их от водяных лезвий, но могло и стать для них ловушкой.

В это мгновение колебания Ци Ся вдруг отпустила руки, которыми держалась за статую, и позволила потоку унести себя, словно пытаясь последовать за Цзян Байлянем. А-Нань мгновенно рванула за ней, но поток был слишком силен. В одно мгновение Ци Ся уже исчезла, и догнать ее было невозможно. Чжу Юйхэн машинально повернулся и поднял свое оружие, пытаясь зацепить девушку, но контролировать механизм в бешеном потоке было невозможно. Стальные нити лишь скользнули по спине Ци Ся и едва не запутались.

Когда отчаяние уже захлестнуло их, Ци Ся, только что исчезнувшая в глубине водоворота, вдруг, подхваченная какой-то странной силой, снова оказалась рядом с ними. Позади нее А-Нань увидела колебание воды. Едва различимая фигура плыла к ним сквозь хаос потока и показывала знак – следовать за ней.

Несмотря на помутнение в голове Чжу Юйхэн узнал эту фигуру. Это был тот самый человек, который сунул ему в руку мешок. А-Нань же стиснула кулаки – она никак не ожидала, что это будет он. Но тот уже подтолкнул к ней Ци Ся и тут же нырнул внутрь статуи. А-Нань, не колеблясь, кивнула Чжу Юйхэну и, обхватив Ци Ся, нырнула за ним.

В подводном городе стоял мрак, вокруг бушевал поток. Чжу Юйхэн не разглядел лица, увидел только худощавую фигуру, вытянутый силуэт, отстраненный и