Любить вампира – это хаос - Аура Хейс

и я почувствовала, что влюбляюсь в него все сильнее. Каждую ночь он тайком пробирался ко мне в спальню, а к утру бесследно исчезал. Это вошло у него в привычку. Мне это показалось очень милым, и я делала вид, что ничего не замечаю.

Мне необходимо снова обрести что-то свое посреди хаоса, в который превратилась моя жизнь. Завьер будет за стеной, а значит, я буду в безопасности, по крайней мере на пару недель, пока буду приходить в себя. У меня по-прежнему нет достаточного количества улик, чтобы приблизиться к поимке убийцы, терроризирующего Чикаго, и я надеюсь, что возвращение в свою квартиру поможет мне мыслить четче и обрести душевное равновесие для работы над делом.

– Давай, поможешь мне собрать вещи. – Я нежно провожу пальцем по его бровям, и он издает недовольный звук, но все же нехотя поднимается и следует за мной.

В течение следующего часа мы наводим порядок в квартире и собираем мои вещи. По правде говоря, к Завьеру я перенесла лишь самое необходимое. Нагруженные, мы направляемся к моей квартире и отпираем дверь. Ее починили сразу после взлома, но до этого момента я домой не возвращалась. Внутри все аккуратно расставлено по местам, и я невольно бросаю взгляд на мужчину рядом, зная, что это его рук дело.

Он улыбается мне:

– Не мог же я позволить, чтобы ты вернулась в хаос.

Слезы обжигают глаза.

– Спасибо. – Я приподнимаюсь на цыпочки и целую его в щеку.

– Пойду поставлю на место, – говорит он, кивая на коробку в руках.

Завьер ставит коробку, набитую разной одеждой и туалетными принадлежностями, на кровать. Внезапно он замечает что-то на картонном дне и резко останавливается. С шумным вздохом он достает черные кружевные трусики – те самые, что я нашла в его комоде.

– Ты их стащила! – Он прижимает их к груди, словно некую драгоценность.

– Кто бы говорил, мистер! – Он засовывает их в карман, но я лишь закатываю глаза и ничего больше не говорю.

Мы снова возвращаемся в квартиру Зава, и я бегло осматриваюсь. Вернуться при необходимости не проблема, но я хочу убедиться, что забрала все. Остался только Полуночник, который сидит в обиженной позе на диване, словно понимает, что его ждет.

– Привет, ворчун. – Я медленно приближаюсь к нему с вытянутой рукой, показывая, что иду с миром. – Пора домой. Сделаешь одолжение и разрешишь мне тебя поднять? – Кажется, все гладко, и я тянусь к нему, но он тут же бьет меня лапой. – Ах ты, маленький засранец!

– Просто он знает, что вы оба должны остаться у меня.

Завьер стоит позади меня, прислонившись к стене, будто только что позировал для журнала GQ. Скрестив ноги, он рассматривает свои ногти, а солнечный свет, струящийся из окна, отсвечивает на тонкой серебряной цепочке у него на шее. Волосы лежат безупречно, а очки сидят на носу просто очаровательно. Я, наверное, потная и растрепанная после возни с коробками, а он выглядит так, будто только что сошел с подиума.

– Официально заявляю, – начинает он, и на его губах появляется ухмылка, потому что я, похоже, не перестаю его разглядывать. – Я не согласен. На мой взгляд, нам надо держаться вместе.

Он ждет моего приглашения, но я молчу. В последнее время мы были неразлучны, и мне просто… нужно передохнуть, чтобы разобраться с мыслями, понять, что я чувствую, когда его нет рядом.

– Возьми кота, пожалуйста, – говорю я, показывая на черную пустоту, которая жаждет лишь одного – затянуть меня в бесконечную тьму.

– Думаю, нам стоит составить расписание. – Он не шелохнулся.

– Расписание? – переспрашиваю я, уперев руку в бок.

– Расписание по уходу за ребенком. Один день он живет с тобой, другой – со мной. – Завьер наконец смотрит мне в глаза и пожимает плечами. – Или есть вариант получше: вы оба остаетесь здесь, и в таком случае каждый получает желаемое. – Вспышка белых зубов обнажает его наглую ухмылку.

– Ладно. Пусть тогда сегодня кот останется у тебя, раз уж он не в настроении, – сдаюсь я, не желая спорить с Завьером.

Я прохожу мимо него и возвращаюсь к себе в квартиру. Его шаги раздаются эхом за моей спиной, и стоит нам оказаться на кухне, как мы погружаемся в неловкую тишину.

Переминаясь с ноги на ногу, я сжимаю губы. Не зная, что сказать, смотрю на него, и он, кажется, тоже в растерянности. Два неловких в общении существа: одно бессмертное, другое нет.

– Я не… не пытаюсь все усложнять, – говорю я ему.

– Я хочу заботиться о тебе, – отвечает бархатный голос Завьера. Его белые кроссовки возникают в моем поле зрения, когда он подходит вплотную. Я поднимаю взгляд, а он берет меня за подбородок и притягивает ближе. – Запомни, дорогая, будь моя воля, ты бы уже висела у меня на плече, а потом я бы запер тебя в спальне, пока не доказал твоему телу и разуму, кому ты действительно принадлежишь. – Он наклоняется к моему уху и шепчет: – Я бы выжал из тебя столько наслаждения, что ты бы превратилась в бесформенную массу, опьяненную на несколько дней оргазмами. Возможно, я бы позволил себе пару укусов, но окончательно сделал тебя своей лишь тогда, когда ты бы уже извивалась подо мной, выкрикивая мое имя.

Твою. Мать.

– Можешь бегать и прятаться от меня – от этого, от нас – сколько душе угодно, но сегодня, трогая себя, ты будешь думать обо мне. – Он целует меня в щеку и выходит из квартиры. Если бы не его аромат, можно было подумать, что его здесь никогда не было.

Я опираюсь о кухонную стойку, чтобы не упасть, и закрываю глаза, пытаясь замедлить бешеное биение сердца.

И клянусь, что слышу сквозь стену хриплый смешок.

Глава 37. Селин

Я ворочаюсь, пытаясь устроиться поудобнее, но тело не слушается.

Вздыхая, я сбрасываю одеяло и сажусь на кровати.

Уснуть не получается.

Я не могу выкинуть Зава из головы. Он проник в каждый уголок моего сознания.

Почему я так отчаянно сопротивляюсь ему, если он – то, чего я действительно хочу? Порой мне хочется стать другой, не такой закрытой, но мне сложно открыться и впустить других в свой мир, доверить себя и свое тело кому-то еще… Но как же сильно я хочу всего этого с Завом.

Ноги будто сами несут меня к входной двери. Четкого плана у меня нет, но я как-нибудь разберусь.

Я открываю дверь, и на