Одним махом! - Илона Эндрюс
Он выглядел озадаченным.
– Оставаясь здесь, ты не воскресишь своих убитых. Убивая беззащитных существ, которые хотят лишь того, чтобы их оставили в покое, ты не получишь отпущения грехов. Подумай об этом. Что за религия такое предписывает? Почему кто-то вообще может хотеть быть ее частью?
– Отдай мне хиру.
– Твоя мать умирает, и это трагедия. Но все на свете умирают. Если бы у тебя был выбор – спасти ребенка или пожилого человека, ты бы спас ребенка, не так ли? Дети – это будущее. Они – то, что движет нас вперед. Ты разбрасываешься своими молодыми бойцами. Посмотри на девушку, которую ты сюда отправил. Она в ужасе. Ты глава ее стаи. Она доверяет тебе и повинуется. Разве она ничего не заслужила взамен?
– Она исполняет свой долг, – сказал он.
– Допустим, ты убьешь хиру. Что это тебе даст? Ты все равно потеряешь будущее своего клана. Пройдут поколения, прежде чем Стая Призраков восстановится. Твоя обязанность как лидера – заботиться о людях, защищать их, чтобы они могли процветать.
В его глазах промелькнуло сомнение.
– Что такое несколько коротких лет в этом мире по сравнению с вечностью в раю?
– Ты в это не веришь. Если бы ты верил в рай, то не убил бы онизери. Что, если рая нет, Киран? Что, если это ложь?
Он знал. Я видела это по его лицу. Он знал, что их рай был ложью, но зашел уже слишком далеко.
– Ты еретик, – сказал он спокойным голосом. – Неверующая.
Я потеряла его. На мгновение показалось, что мне удалось, но теперь все потеряно.
– И ты тоже. Почему бы тебе просто не уйти? Уйти и жить своей жизнью так, как ты хочешь. Ты волен делать свой собственный выбор.
– Нет, – ответил он. – Свобода – это иллюзия. Мы связаны оковами на каждом шагу. Семья, клан, религия, мораль, обязанности – всем этим. Для человека, живущего на перекрестке миров, ты удивительно наивна.
– Если ты не можешь обрести свободу, то зачем все это?
– Отдай мне хиру. Никто не узнает. Мы можем обустроить все так, чтобы ты осталась невиновна. Обещаю, что их смерть будет быстрой и безболезненной.
Я хотела получить семя. Оно взывало ко мне. Я тянула время, но так ни до чего и не додумалась. Никаких блестящих планов. Никаких изощренных уловок. Я чувствовала себя ужасно беспомощной.
– Тут не о чем думать, хозяйка, – донесся с экрана мягкий обольстительный голос Мрака. – Семя против двух жизней, которые все равно будут потеряны. У них нет планеты. Их технологии умирают. Они едва могут поддерживать свою жизнь. Смерть – милосердие. Прими свое решение.
– Пожалуйста, дай ему то, что он хочет, – прошептала девушка-дразири. – Пожалуйста.
Меня словно разрывали надвое. Семя было прямо передо мной, плакало, умоляло спасти его. И я чувствовала двух хиру внутри гостиницы. Они были в боевой комнате и, вероятно, смотрели на все это через большой экран. Они стояли очень близко друг к другу. Я подумала, не держатся ли они за руки.
– Пожалуйста.
– Безопасность гостей – мой главный приоритет, – услышала я свой собственный голос. – Здесь не будет жертвоприношений.
– Очень жаль, хозяйка гостиницы.
Девушка-дразири закричала. Из нее вырвалась паутина и вцепилась в меня, связывая нас с ней в единое целое. Она рвала на себе одежду. К ее груди оказался прикреплен шершавый металлический предмет. Дверолом, небольшое концентрированное взрывчатое вещество, используемое для пробития корпусов космических кораблей. Резкий писк резанул меня по ушам – бомбу привели в действие. Детонация неизбежна.
У меня оставались считаные секунды.
Времени высвободиться не было.
Я распахнула самую дальнюю дверь, что была у гостиницы. Передо мной раскинулись оранжевые просторы планеты Колинда под грозным фиолетовым небом. Дверь выходила на утес.
Я бросилась через врата, увлекая за собой девушку-дразири, и сразу же их закрыла. Мы сорвались с обрыва и полетели вниз.
Вот и все.
Я ударилась о землю. Удар сотряс все мои кости. Рюкзак с семенем приземлился на меня, и паутина потянулась, привязывая его ко мне.
Я моргнула, пытаясь восстановить зрение. Мы упали на узкий выступ скалы. Под нами разверзлась пропасть.
– Помоги! – закричала дразири.
Где она?
Зеленая паутина тянулась от меня к краю выступа.
Я подползла ближе. Дразири повисла подо мной. Паутина, связывавшая нас, была совсем тонкой, и по ней начали расползаться серые разводы. Она умирала.
Я потянулась к ней. Мои пальцы не дотягивались. Если я подниму ее, то смогу вырвать бомбу.
– Помоги!
Паутина лопнула. Девушка полетела вниз и исчезла в огненном взрыве.
Позади меня проросло семя. Я села. Из остатков оболочки торчал светящийся побег с двумя листьями. По моему лицу катились слезы. Оно было слишком слабым.
Его магия взывала, ища связи. Оно было напуганным и одиноким. Я баюкала его в своих объятиях, привязываясь к нему, защищая его, уверяя, что оно не одно. Это была гостиница, а я была ее хозяйкой.
Крошечный росток обвился вокруг меня.
Семя обрело покой. А потом погибло.
* * *
Света не было. Только тьма. Ни холода, ни тепла. Только пустое нечто. Оно окружало меня, и у меня не было никакого желания двигаться. В этом отсутствовал какой-либо смысл.
– Дина!
Шон поднял меня на руки. Он поцеловал меня. Он прижал меня к себе, но я ничего не ощутила. Тьма была слишком густой.
Он звал меня по имени, но у меня не было желания отвечать.
Он выглядел испуганным. Мне было все равно.
– Дина, поговори со мной. Пожалуйста, поговори со мной. Прошу.
Я ничего не чувствовала.
– Скажи что-нибудь. Что угодно.
Он снова прижал меня к себе.
– Я рядом. Все в порядке. Я с тобой.
Затем мы вскочили, и он понес меня вверх по скале и через разлом в реальности обратно к «Гертруде Хант».
Магия гостиницы охватила меня. Я наблюдала за ее попытками. Она ударилась о стену вокруг меня и упала обратно. В этом не было никакого смысла. Моя маленькая гостиница погибла. Я держала ее, а потом она умерла. Я почувствовала, как она умирает, и я умерла вместе с ней. Все было кончено.
Моя сестра плакала и обнимала меня. Моя племянница тоже плакала. Орро принес мне печенье. Кальдения что-то сказала, Арланд тоже. Все это не имело значения. Были только я и тьма.
* * *
– Вылечи ее!
Снова моя сестра. Какой-то другой хозяин гостиницы. Тони. Его зовут Тони. Он выглядел так, словно увидел ходячего мертвеца. Вот кем я стала. Ходячий мертвец.
