Тень на странице - Ирина Фуллер
— Конечно, конечно, — добродушно отозвался Павел Борисович.
— Я, если что, не имел в виду, что нужно сравнивать, кто лучше: Конс или кто-то еще, — заверил всех Аврелий громко, — тем более, что книжником можно быть хорошим, а человеком — ну, мягко говоря, так себе.
Констанция растерянно посмотрела на Милу, надеясь на поддержку или какое-то объяснение. Но та лишь закатила глаза.
— А это же твой стажер, да? — уточнил Эдик раздраженно.
Понял намек, хотя Констанция надеялась, что он не сообразит, о ком речь.
Она сдержанно кивнула.
— Ну так ты придержи поводок, — впервые с начала этой некрасивой сцены Эдик посмотрел ей в глаза.
В них плескалась злость. Отчасти оправданно, Аврелий вел себя вызывающе. Но даже если так, только Констанции дозволено было шпынять стажера.
Она сложила руки на груди и надменно подняла бровь:
— А что именно он сказал не так?
— Коллеги, — произнес Павел Борисович примирительно. — Некоторая состязательность, конечно, не вредит делу. Это хорошая мотивация достигать новых вершин. Однако враждовать нам ни к чему.
— Никто и не враждует, — сказала Констанция. — Просто какое-то недопонимание. Мы сюда пришли не выяснять, кто лучше…
— Тем более, итак понятно, кто, — вставил стажер, и Констанция с трудом сдержала порыв дать ему подзатыльник.
Эти слова стали последней каплей для Эдика. Агрессивно сжимая кулаки, он прорычал Аврелию:
— Слушай, ты че блин, давно не получал? Ты че о себе возомнил?
Коллега с трудом удержал Эдика на месте. Взгляд Павла Борисовича остудил его пыл, Аврелий тоже примирительно поднял руки:
— О себе — абсолютно ничего, я тут без году неделя, ты реально опытнее и профессиональнее, чем я.
И только Эдик удовлетворенно кивнул и расслабил кулаки, как стажер добавил:
— А вот в плане тебя и Конс, тут, конечно, без вопросов, она в сто раз круче, ты с ней ни в какое сравнение не идешь.
Тут же все пришло в движение, и только требовательное “молчать!” Павла Борисовича спасло их от драки и скандала.
— Не знаю, что у вас тут происходит, — произнес он весомо, — но я такого поведения в стенах этой Библиотеки не допущу.
Он указал на табличку “Тишина в Библиотеке”, что висела на одним из стеллажей.
— Нет никакой причины ругаться, — примирительно произнес Артур, — Аврелий не сказал ничего не так. Он едва ли просто огласил неоспоримый факт. Это совершенно не повод для драки, коллеги…
Констанция не могла поверить своим ушам. Тон был спокойным, мягким, как будто Кинг действительно хотел мира, но то, что он говорил, явно призывало к войне.
— Это просто пустые слова, — заявил второй коллега Эдика, который до сих пор молчал. — Кто лучше, кто хуже — разве можно в нашем деле это как-то понять? У нас же не спринты, не тесты с баллами, не матчи с голами.
— Да и зачем? — добавила Констанция. — Я против нездоровой конкуренции…
Смешки послышались со стороны Артура, Аврелия и Милы.
Правда в том, что она, может, и хотела бы показать Эдику, чего стоила, но рядом с ним ощущала себя неловко, как будто была в чем-то виновата.
— Мои коллеги сегодня… немного разгорячились, — предприняла она еще одну попытку разрешить конфликт. — У меня нет никакого желания соревноваться или что-то кому-то доказывать…
— Вот и правильно, — кивнул Эдик, явно все еще на взводе. — Так безопаснее. Лучше ничего не делать, чем делать что-то, да?
Констанция смолчала бы, ей в самом деле хотелось просто закончить разговор, покинуть Библиотеку, уехать в Питер. Но она видела, что, если смолчит, Артур и Аврелий опять вставят какой-нибудь комментарий, и дело точно кончится побоищем.
— Эдик, я не сомневаюсь в том, что ты хороший охотник, — ответила она.
Он сделал шаг назад, ее мягкий ответ утихомирил его. Эдик кивнул и добавил:
— Уверен, ты тоже. Не знаю, чего твои коллеги так стараются мне это доказать и навязать какое-то соревнование. Я понимаю, если бы решили соревноваться сами, это было бы на что-то похоже, но сталкивать меня с тобой…
Повисла пауза. Констанция не смотрела на других и не видела, как они отреагировали на эти слова, но сама ощутила как кровь прилила к лицу.
— Что ты имеешь в виду?
— Что не стал бы соревноваться с женщиной, — фыркнул Эдик, будто бы это было очевидно и не требовало никаких разъяснений.
Констанция подалась вперед.
— Почему это?
— Силы не равны, явно.
— Поясни.
— Коллеги… — попытался встрять Павел Борисович, но тщетно.
— Что тут пояснять, Констанция? Я — мужчина, ты — женщина. Ты не можешь на полном серьезе со мной соревноваться. Я сильнее, быстрее. Элементарно мне легче догнать убегающего персонажа.
Пока она боролась с почти непреодолимым желанием сказать что-то язвительное, Эдик, будто совершенно не замечая ее состояния, добавил:
— Тебе, вон, чтобы тупо повилять хвостом у нас тут в Библиотеке, два мужика понадобились. Ну о чем мы вообще говорим?
— У-у-у, — протянула Мила где-то у Констанции за спиной.
Другие коллеги зашушукались, с интересом наблюдая за разговором.
— Во-от оно что… И сколько же персонажей ты поймал за предыдущий месяц?
— А ты что, серьезно считаешь? — усмехнулся Эдик.
Когда он сложил руки на груди, это вышло более эффектно, чем у Констанции: заиграли мышцы на руках, грудь вздулась натянув бирюзовую водолазку. Он шагнул ближе, и стала так очевидна разница в комплекции.
Однако попытка физически запугать и подавить ее только раззадорила.
— Конечно. И у тебя с этим проблем быть не должно. Ты же умеешь считать до десяти? Или до пяти? Какой там у тебя порядок цифр?
Констанция отчетливо осознавала, что сейчас за их диалогом наблюдали книжники Казани, Питера и, возможно, других городов, и все это точно станет темой для сплетен. Видит Бог, она этого не хотела. Но теперь отступать было поздно.
— У меня, видишь ли, есть еще жизнь, помимо работы, — бросил Эдик. — Поэтому я такой чушью, как подсчет пойманных персонажей, не занимаюсь.
Он с юмором оглядел присутствующих, словно предлагая разделить с ним шутку. Констанция вложила в ответ всю свою язвительность:
— Хм. Типично.
Он мимикой изобразил немой вопрос,
