Тень на странице - Ирина Фуллер
— Как благородно, — ехидно ответила Констанция. — Но я не просила.
— Вы были не вы, когда обходили острые углы, — покачал головой Кинг. — Прощали ему все. Со мной так не церемонились, между прочим. Как вернулись из Москвы, сразу взялись за острый язык. А его решили пощадить? Не думаю, что это правильно. Немного унижения не сделает ему больно. А это будет унижение, потому что вы играете только чтобы выиграть. Посмотрите, как он радуется вашему чемпионату, милое летнее дитя. Еще не знает, что вы можете и убить, если так будет надо для победы.
— Не надо натравливать на меня других людей. Или меня на них. Вы поступили плохо, — проговорила она тихо, сердясь все больше. — Вынудили делать то, чего я явно не хотела. Решили все за меня, чтобы развлечься за мой счет. И чем вы лучше Эдика?
Кинг стиснул зубы и поднял подбородок.
— I don’t kiss and tell.
Констанция знала эту идиому: ее можно было бы перевести как “я не тот, кто целуется, а потом всем об этом рассказывает”, но истинное значение было шире. Фраза означала, что человек не распространяется о подробностях личной жизни и не разносит по миру то, что касается лишь двоих. Речь шла не обязательно о поцелуях, но Констанция ответила:
— Because there is nothing to tell.*
Он пару секунд смотрел на нее, и Констанция ощутила, как разговор свернул совершенно не в то русло. Она поняла это по изменившейся атмосфере между ними двумя.
— Нет, не поэтому, — весомо сказал Артур, и, прямо глядя ей в глаза, добавил: — Даже если бы мне было, что сказать, я бы не стал. Считаю это неуважением к женщине.
— Где было ваше уважение к женщине, когда я была стажером?
Он усмехнулся, поднял брови, будто бы говоря: вон что вы вспомнили!
— Все, что нужно, я сохранил в секрете.
Опять намекал на ее глупое, дурацкое признание. Сколько раз она уже пожалела о том письме, где рассказала ему о своих чувствах?
Но даже за глухим раздражением, тут же появившимся в груди, она не смогла скрыть от себя самой признание: в этот раз Кинг был прав. Даже когда соперничество между ними достигло пика, он был крайне осторожен в высказываниях и не использовал то послание против нее. Намекнул однажды, но так, чтобы поняла только она.
— Закончим разговор. Мне не понравился ваш поступок, но вижу, вы не собираетесь считаться с моим мнением.
— Я бы охотнее признал ошибку, если бы вы не стали оскорблять меня сравнениями.
Она устало отвела взгляд, не желая что-либо объяснять и доказвать. Сделала шаг назад, но Артур торопливо и в то же время деликатно подхватил ее предплечье, притянул обратно к себе и негромко сказал:
— Ну подождите. Констанция, — он несколько мгновений смотрел ей в глаза, — вы правы, что я повел себя неправильно...
— Но? — подняла она бровь, высвобождаясь.
— Без "но". Простите, что был несдержанный.
Это обезоружило. Избегая его взгляда, Констанция сказала:
— Хорошо. Тогда и я признаю, что вы все-таки во многом лучше Эдика.
— И вы лучше. С большим удовольствием понаблюдаю, как вы ему это демонстрируете.
* Because there is nothing to tell — потому что не о чем рассказывать
Эпизод 5. Глава 11
Разрыв произошел в спальном районе, Леша, казанский охотник, довез их на своем автомобиле и высадил у нужного дома. Сообщил, что будет ждать после охоты на этом же месте. Пожелал удачи Эдику, но и Констанции дружелюбно подмигнул.
Те позвонили своим коллегам и включили громкую связь, чтобы все в Библиотеке могли стать слушателями охоты-радиоспектакля.
— Какая парадная, известно? — спросила Констанция у Эдика.
— Парадная неизвестна, а вот подъезд здесь всего один, — язвительно ответил он.
Они посмотрели друг на друга, и вдвоем — но не вместе — пошли к единственному входу в здание. Там остановились.
Эдик, судя по всему, собирался ждать, пока кто-нибудь войдет или выйдет.
Констанция набрала случайный номер квартиры.
— Добрый день, доставка, — уверенно сказала она в микрофон.
Эдик фыркнул. Дверь пискнула и открылась. Он фыркнул еще более недовольно, но пристроился за Констанцией, чтобы войти внутрь.
— Конечно, проходи тоже, — будто бы безразлично сказала она с одной лишь целью: чтобы коллеги поняли, кто лучше справился с первой преградой.
Вдвоем они стали подниматься по лестнице, пока — бесцельно, просто, чтобы обследовать место разрыва. На шестом этаже их остановил женский голос:
— Это вы доставка?
Эдик усмехнулся и пошел дальше. Констанция была вынуждена чуть задержаться:
— Простите? А, нет, но я видела курьера внизу.
Дама в халате и с полотенцем на голове недовольно вздохнула.
— Ну и зачем он внизу? Когда уже дойдет, два часа жду. Дурдом какой-то. Один сверлит весь день, другого не дождешься, третий голосит, как умалишенный, еще и ребенок орет вместе с ним.
Констанция понимающе покивала, намереваясь пойти вперед. Затем шагнула назад.
— Ой, а ребенок — это не Саша с восьмого?
— Какой Саша? — недовольно отозвалась женщина. — Витькин Вовка, с седьмого. Слышу дверью ШВАРК! Потом какой-то галдеж, тут и кошка мяукает, и Витька орет что-то, и Вовка слышу топает, бежит по лестнице, отец ему: “А ну домой!”, а этот кричит: “Ты видел! Ты видел!”. Чего уж он там углядел?..
— Вовка, наверное, гулять побежал…
— Да какой гулять, один? Ему и пяти годков-то нет!
Констанция закивала.
— Знаете, пойду вниз спущусь, посмотрю, не стоит ли там ваш курьер. Если увижу, отправлю к вам.
Женщина сердечно поблагодарила ее, и Констанция побежала вниз. У подъезда не было никого, а вот на детской площадке у самого дома гуляло несколько мам с малышами.
— Простите, вы Вовку не видели? — встревоженно спросила Констанция у первой же молодой женщины с девочкой в малиновом комбинезоне.
— Какого Вовку?
— Племянник мой. Мелкий такой, четыре года. Он с седьмого этажа, — пояснила Констанция, — Такое сегодня учудил… Вы должны были видеть кое-что. Такое увидишь, не забудешь…
Ее слова, сказанные намеренно громко, услышала другая дама, мамочка мальчика в сине-фиолетовом.
— Это вы про кошку?
Констанция активно закивала.
— Значит, не показалось, — выдохнула та. — Я смотрю, идет такая кошечка белая, пушистая, и все бы ничего,
