Путь Строителя 13 - Алексей Ковтунов
— Может, я тут и не самый умный, — согласился я и потянул тубус из-за спины. — Но вы правы, не тупица. Но можно же допустить, что я и тут могу находиться под чьим-нибудь крылом? Так что вернемся к обсуждению компенсации, а пустые обещания с угрозами оставим для других, эту тему прошу больше не поднимать.
— И всё-таки ты не понимаешь, насколько серьезны предъявленые обвине…
— Больше не поднимать эту тему, — перебил его я, — Если зудит с кем-то об этом поговорить — милости прошу к старосте, Кральду или к моему лорду, а у меня и так дел по горло. От себя могу только вот это предъявить…
Свиток лег на стол, и шатер поменялся, по листу прокатились яркие отсветы, печать настойчиво горела, от бумаги тянуло жаром, и полутьма вокруг стола отступила. Писарь, который до этого тихо посмеивался в кулачок, привстал и вытянул шею. Командующий потянулся к листу, коснулся и отдернул пальцы.
Смотрелось всё это со стороны диковато. Артефакт, каких, возможно, и в столице не видали, а поверх него кривой почерк Тобаса, и поперек поля, воюя за место с печатью, тянется пункт «куст обыкновенный, одна штука, услуги травника». Командующий читал, и усмешка у него никак не складывалась, над листом, который жжет пальцы, смеяться отчего-то не выходит.
— Что… это?
— Список на возмещение. — было сложно, но я поддерживал всё тот же невозмутимый вид, — Подпись моя, прямо в структуре, так что подчистить не выйдет, переписать тоже. И жечь не советую, там запасено столько, что шатер вам потом ни один писарь не спишет.
Проверять последнее утверждение мне пока не доводилось, но угрожать ведь никто не запрещает, пусть верят.
— Дочитайте на досуге, жду компенсации, — я поднялся и направился к выходу, а у самого полога обернулся. — Да, кстати. Копия уже направлена лорду, он поставит свою печать и передаст выше по вертикали. Так что этот экземпляр берегите, он теперь, считай, казенный.
— Что?.. — командующий выпучил глаза.
— Такие дела. А знатному вашему передайте, пусть не обижается. На обиженных, если что, волки воду возят.
Понял ли он, при чем тут волки, уточнять я не стал, разговор был окончен.
Обратная дорога далась легко, солнце уходило за лес, от реки тянуло вечерней прохладой, и голова наконец разложила день по полочкам. Весь этот театр с уликами и жалостью затевался ради одного, человеку нужен ручной строитель, который жжет руны по материалам и выдает удивительное по первому свистку.
Второй за неделю зовет под крыло, сначала барон со своей печатью, теперь этот с обносками, мода у них пошла, не иначе. Только с деревней я не закончил, ручным быть не приучен, кормят меня и здесь неплохо, а главное, здесь есть кому доверять. А это, как ни считай, дороже любого золота, хоть в монетах измеряй, хоть в человекоднях.
Глава 6
На участок я пришел по серой рани, когда солнце только выползало из-за леса, и первым делом просто постоял, слушая утро. Красота ведь, роса на траве, зарядка сделана, и никто пока не дергает вопросами. Вчерашний день продуктивным не назовешь, колесо мы так и не поставили, зато грамота вышла загляденье, теперь пусть обе копии доходят куда следует, и кто следует пусть понимает, что шутить с деревней затея так себе. По крайней мере, на это я надеюсь, но это не точно.
Поднял взгляд на частокол, а там у баллистной вагонетки топтались сразу два расчета, ночной сдавал смену дневному. Стояли, обсуждали ночные происшествия, точнее их отсутствие, а один боец показывал на колесо вагонетки и что-то оживленно втолковывал остальным. Смазать, наверное, пора, но с этим справятся и без меня, я все-таки строитель, а не смазывальщик.
Пришел я пораньше, чтобы и начать пораньше, и наработать за день побольше. Закончить пораньше при этом не выйдет, дел скопилось на троих, но выжать из светового дня надо максимум, и так отвлекают всякой ерундой чаще, чем хотелось бы, аж бесит.
Начал со вчерашнего бетона, обстучал оба береговых столба обухом, послушал звук, а следом прошелся по структуре Основой. Смесь схватилась, нити срослись с деревом и бетоном, руна водоотталкивания воду держит и раствору при этом не мешает. Сцепка, возможно, слабее чистой, зато запаса тут на два таких колеса, а вот обмажь я бревно жиром, картина вышла бы куда грустнее.
Речная свая за ночь не сдвинулась ни на миллиметр, и проверяется это просто, по волосяночной нити, которую я натянул с вечера между двумя жердями и выставил строго в горизонт. Нить сегодня мой главный измерительный инструмент, по ней равняются все три ложа, и пока она цела, промахнуться сложно.
Пока обстукивал и мерил плоскости, из туннеля потянулись первые работяги, мужики, которых я вчера вечером выторговал у Хорга, следом приковылял Сурик. Перекинулись парой фраз, как самочувствие, болит ли где, но парень держится молодцом, улыбается и признается, что больше всего ему жаль формочку.
— Завтра-послезавтра, если опять куда-нибудь не дернут, будет новая, — успокоил я его. — Лучше прежней и куда интереснее.
Подмигнул, и Сурик просиял. О задумке, которая родилась в моем нездоровом разуме, он пока не догадывается, но удивить его я сумею, можно даже не сомневаться.
Затем пришел черед Ольда, и он принес точеные крышки-накладки с полукруглой выемкой под вал. Принес и сразу начал хвастаться, прикладывал каждую к своему ложу и показывал ровный зазор, мол, проверяй хоть пальцем, хоть волосом. Крепить накладки решили клиньями, без единого гвоздя, и смысл этой затеи Ольд растолковал зрителям сам.
Снял накладку, вынул вал, обслужил и вернул на место, ни топора не надо, ни ломика. Мужики привыкли, что построенное либо стоит намертво, либо не стоит вообще, и разборная машина для них в диковинку. А мы эти крышки и делаем съемными, обслуживание валу однажды понадобится обязательно, тут к Але не ходи.
Дальше участок ожил целиком. Рект уселся точить свои ролики, мельницы зашуршали, перетирая отвердитель в мелкую крошку, из печей потянуло дымком, горн зашелестел воздуходувкой, и Дагна пока еще кротко застучала молоточком по очередной
