К другу
ВАЛЕРИЙ КУЗНЕЦОВ
Год рождения — 1941. Закончил топографический техникум. Изыскатель. Работал в Якутии.
СТЕПЬ
Такой простор,
что не хватает взора!
Такая даль распахнута лежит!
Белесый зной висит над косогором,
Белесый ветер травы ворошит.
Холмы идут туманно-сизой цепью.
Дрожит вдали их горизонт живой,
Как будто надо всей уральской степью
Надежно встал оплот сторожевой.
Родная степь!
Отныне и навеки.
Где ни ходить российскою землей, —
В покойный час,
едва смыкаю веки,
Твоя полынь витает надо мной!
Я до рассвета встал,
я торопился:
В какие дали уводил вокзал!..
О той степи,
где по цветам учился,
Я лучших слов еще не рассказал,
Но я узнал, как дикий запах мяты,
Как низкий свет вечерних облаков —
Багровый блеск огромного заката
И молоко с аксаковских лугов!
ИЮЛЬ
Весь день над степью плыли облака,
Дышали травы в знойном ожиданье,
И даль была бездонно-глубока,
И маревом струилось мирозданье.
Готовая восторженно запеть,
Вспоенная подоблачным озоном,
Июлем ослепляющая степь
Плыла и растекалась к горизонтам.
И я стоял,
забыв теодолит,
И по лицу неслышно плыли тени,
И слушал я, как жаворонок звенит
В мажорной,
некончающейся теме.
И это всё:
и дикий говор трав,
И прямо из-под солнца
песня птичья —
Вело меня, от будней отобрав,
И приобщало к своему величью.
И к хору,
что вознесся над землей,
К той радости,
которой длиться вечно,
Добавил я, упрямый и большой,
Нечаянную песню человечью.
МОЯ РОДИНА
Г. Х.
Это набережное пространство.
Горизонты. Вода. Откос.
Обещаньем далеких странствий —
Перестуки стальных колес.
Здесь разыграно трудное детство.
Здесь учился считать до ста.
Как ремнем
по мягкому месту
Снова хлещут эти места!
Ах, смешные, забытые сцены,
К вам приходишь,
приходишь назад…
Переулки, старинные стены.
Дым отечества. Осень. Сад.
«Я вышел в тумане белесом…»
Я вышел в тумане белесом —
Шел дождик сплошной полосой.
Запахло касимовским лесом.
Грибами и прелью лесной.
Такого еще не бывало —
Какая нежданная весть:
Под небом степного Урала
Черты среднерусские есть!
Так тропкой ненастною — к дому!
Так стали сильней и острей
И долгие добрые думы,
И песни пшеничных полей.
Как будто над милой равниной,
Печалясь, плывут журавли
И строчкою той журавлиной
Связуют Отчизну они.
«Да, жить единственной наградой…»
Да, жить единственной наградой:
Вступить в дорогу — и дойти,
Но непонятной скифской бабой
Ты стала на моем пути!
И не звала,
и не кричала,
Но за околицу села
Своими смутными плечами
В ночное поле увела.
И, как ребенок,
без оглядки
В сухом дыханье чебреца
Я долго бился над загадкой
С луной плывущего лица.
Ответа не было…
И все же:
Ведь кто-то видел,
кто-то знал,
Зачем пустынный белый ежик
Дорогу нам перебегал!
ГРОЗА
Вот небо, давшее зарок
В минутном раздраженье, —
Оно спешит закончить в срок
Рядов передвиженье.
Оно разорвано по шву
И сшито моментально,
И ночи черный парашют
Летит первоначально.
И вот свои и не свои,
Слепые на мгновенье,
Мы истуканами стоим
Под первым впечатленьем!
Но словно выстрадав черед
И радуясь удаче,
Прямой наводкой небо бьет
По головам и дачам!
Громов короткий разговор
Корыстен и наивен:
Освободить, отдать простор
Стремительному ливню!
И струи длинные дождя
Пугаются простоя, —
Они размашисто гвоздят
К земле пережитое.
КЛИНСКАЯ СТОРОНА
Между елей, берез и орешника,
Светлых просек и темных болот,
Закружила меня ты, нездешнего,
Не спокойного от забот.
Заманила грибами да ягодой
И любви подарила зарок…
Много было тобою нагадано,
Да разгадано будет ли в срок?
Пусть я дни свои выпью до донышка.
Но и там, на скончании дней,
Восходить тебе красным солнышком
В темном лесе удачи моей.
НА ТВЕРСКОМ БУЛЬВАРЕ
По бульвару Тверскому —
Одинок — поброжу.
Почитаю газеты.
На скамье посижу.
Средь московского люда,
Средь занятий его,
Приобщения к чуду
Подожду своего.
Мне под древнею сенью
Станет ясно, как день,
Наших судеб сплетенье,
Наше солнце и тень.
Так в просвеченной роще
Вдруг откликнется Русь…
На Поэтову площадь
Не спеша подымусь.
В ДЕРЕВНЕ
И от шумов индустриальных,
И от толкучки городской
Я погружаюсь в нереальный
Для горожанина покой.
Меж темных срубов я нечаян,
Но деревенская земля
Меня встречает величальным
Поклоном древним журавля.
Ах, ключевою уколоться —
С глубин, со
