Военная АльтерНатива - Квинтус Номен
Напряженно было потому, что больше половины торговли углем полностью контролировал французский трест «Продуголь», а эти старались цены задрать как можно выше. Однако Глеб Максимилианович, который теперь перешел на работу в компанию братьев Салтыковых на должность «главного электроэнергетика» (просто потому перешел, что в компании с энергетикой уже было получше, чем где угодно еще и развитие энергетики продолжалось ускоренными темпами), с группой своих товарищей и единомышленников сделали упор на энергетику «торфяную». А как раз в Сергиевском уезде были очень даже неплохие в отношении запасов торфа болота, и компания сумела отъесть у губернского руководствалицензию на добычу там торфа (пообещав, насколько я понял, часть электричества в Москву на «казенные нужды» отправлять). И добыча торфа там еще прошлым летом неплохо так началась, а чтобы торф не только добывался, но и использовался, компания на паритетных началах с губернскими властями пробросила узкоколейку от болот до Сергиевского посада. Но в городе пока еще намеченную электростанцию тоже только строить принялись, а торф — он уже был, и его как раз в производстве кирпича и стали использовать — так что кирпич там уже был, а в Александрове «местный» вообще только с конца апреля начинал выделываться. Ну а то, что в Сергиевском посаде кирпич был «свой», делало его даже в Александрове, причем с учетом стоимости перевозки, раза в полтора дешевле «местного». Правда, отдельным квестом было договариваться уже с железнодорожниками о перевозках, но Василий Михайлович для этого специального человека нанял, и тот проблему решал, и я не спрашивал как.
Впрочем, я все де имел относительно «способа договаривания» свое мнение, не знаю уж, насколько верное. Но уже зимой на некоторых станциях железной дороги стало появляться электрическое освещение (благодаря которому железнодорожники крупно экономили на керосине и на газе, ранее для этих целей используемых). Точнее, экономили они на этом копейки, но отпадала необходимость в специальных людях, следящих за лампами — а тут суммы уже оказывались поинтереснее, особенно с учетом того, что людей вообще ни для чего не хватало. А э
Электричество на станции поступало с электростанций компании, и, в частности, в Сергиевском посаде уже работала электростанция «собственной выделки» с одним «московским» турбоагрегатом на триста киловатт, а в ближайших планах на лето там еще три таких же намечалось поставить. Правда, я сильно сомневался в том, что планы эти реализуют — но причина была лично для меня привлекательной: в Москве уже наметилось прекращение выпуска этих непростых, но относительно недорогих машин, работающих от «паровозного» котла, причем снятого уже со списанных паровозов. Потому что там, в Москве, на Пресне уже спроектировали, изготовили и полностью «обкатали» агрегат поинтереснее, мощностью уже в тысячу двести киловатт — ну а то, что для него и котел требовался уже отнюдь «не серийный», кого-либо в компании волновать перестало.
Потому перестало, что в Электростали химики и инженеры-металлисты придумали новый котел из каких-то сильно жаропрочных сталей, который обеспечивал и давление в сорок атмосфер, и температуру пара свыше четырех сотен градусов (это если по Цельсию считать, а паспорте котла было написано про триста пятьдесят, но «по Реомюру»). Но это, как я понял, было вообще «началом отечественной энергетики», у инженеров компании в этом отношении планы были буквально «наполеоновские». И не только планы: на электростанция компании уже стояло пять американских турбоагрегатов по десять мегаватт, а вот турбин для таких агрегатов стало уже шесть: шестую компания закупила «для опытов».
Ведь «котел высокого давления» разработали еще в конце прошлого лета, а один студент из ИМТУ по фамилии Вася Коротков (всего лишь на третий курс перешедший) подсчитал, что если та американскую турбину подать эти самые атмосферы с градусами, то мощность ее возрастет аж мегаватт на пятнадцати. А другие студенты (правда, все де под руководством профессоров с доцентами) быстренько спроектировали и генератор нужной мощности, причем спроектировали его «под имеющиеся на Пресненском заводе технические возможности». Ну а Дмитрий Михайлович, которому электричества всегда не хватало, турбину и закупил (и распорядился на заводе и генератор все же изготовить). Правда, как раз к марту, когда над турбиной инженеры совместно со студентами ИМТУ начали по-настоящему эксперименты свои проводить, выяснилось, что третьекурсник все же в расчетах своих «слегка напутал», слишком уж поверив в то, что американцы «плохого не сделают». То есть янки как раз заявленные параметры агрегата полностью подтверждали, а вот «переделка» оказалась для работы на сильно повышенной мощности совершенно негодной: больше одиннадцати киловатт с нее снять ну никак не получалось, а еще на выхлопе из турбины пар пер с давлением в восемь атмосфер, хотя у него температура была порядка всего лишь ста сорока градусов (по Цельсию). Вдобавок, от «повышенного давления» лопатки на первых двух колесах турбина начинали сильно вибрировать — но перед советскими инженерами нет непреодолимых преград!
А так как инженеры были еще совершенно не советскими, а русскими, с соответствующей научной и конструкторской школой, они издевательства над заморской машиной прекратили (видимо, вспомнив про проблемы умельца Левши) и снова засели за расчеты. И все окончательно просчитав, слегка попинали Васю Короткова, а затем представили на рассмотрение «ученого совета» компании свой уже проект турбоагрегата, в котором и турбина была уже трехступенчатая, и промежуточный пароперегреватель появился — зато, если (точнее, когда, в чем никто из разработчиков не сомневался) новую турбину изготовят, то она с легкостью будет крутить генератор уже шестнадцати меаваттный. То есть тот, который на заводе наполовину изготовить уже успели, а «лишний мегаватт» стал всего лишь вопросом «перемаркировки» изделия: все решили, что обмотки с карболитовой изоляцией нагрев до шестидесяти пяти градусов выдержат вообще без каких бы то ни было проблем…
Но все это было сугубо технологическими проблемами, а настоящей проблемой, которую я уже увидел невооруженным взглядом, было то, что на Россию медленно, но неотвратимо опускалась огромная задница. Даже несколько задниц одновременно, но главной (и наиболее заметной) стала задница того самого «хитрого мужика». И хотя эта задника пока лишь
