Красный код. Том 3 - Алексей Викторович Вязовский
— А про что?
— Про очерёдность.
Он нахмурился.
— Смотрите. — Я присел и провёл пальцем по траве. — Вот два человека вышли один за другим. Первый весит шестьдесят, второй восемьдесят. Купола у них одинаковые. Кто быстрее снижается?
— Тяжёлый, ясное дело.
— Значит, тяжёлый, который вышел вторым, будет догонять лёгкого. И если они рядом — он придёт ему прямо на купол сверху.
Сержант медленно распрямился. Он стоял и смотрел на поле, где уже выстраивался в две шеренги мой взвод, и было видно, как он это проворачивает в голове. Нужели такую простую вещь еще не прописали в инструкциях для десанта?
— У нас такого в правилах нет, — сказал он наконец. — Честно скажу, товарищ командир, не встречал.
— Может, и нет. Но звучит-то разумно?
— Разумно. — Он потёр подбородок. — Очень даже. Я доведу до начальства, напишу. Идемте взвешиваться.
Весы нашлись в санчасти аэродрома — обычные медицинские, с гирьками и коромыслом. Их вынесли на траву вдвоём.
Взвешивались по одному, в маскхалатах, с обоими парашютами.
Ткач стал номером один в списке, за ним Гнатюк, Селивёрстов, Цыганков. Я оказался в середине. Ну ничего, выпускающие — в нашем самолете я, во втором — Фомин с инструктором — могут подождать пока самолет отлетит и прыгнуть уже не со всеми. Им вес не критичен.
* * *Грузились через дверь, по трапу-лесенке, пригибаясь.
Внутри ТБ-3 был все той же трубой из гофрированного железа, ребра шпангоутов, лавки, а в борту— квадратный люк со створками, сейчас закрытый. Пахло бензином, разогретым маслом, красноармейцы осторожно водили носами.
Восемь моторов взревели так, что говорить стало нельзя.
Машина покатилась, затряслась на неровностях, и тряска была такая, что зубы стучали. Потом она кончилась, и вместо неё стало легко в животе.
Взлетели.
Вот тут меня и накрыло.
До этого момента я был занят: справка, финальная проверка медиков, весы, ведомость, спор с сержантом. А теперь сидеть надо было двенадцать минут, ничего не делая, и слушать, как моторы тянут вверх.
Я поймал себя на том, что нащупываю кольцо запасного. Отпустил. Через полминуты нащупал снова.
Напротив сидел Гриценко и смотрел в одну точку. Слева Чобан шевелил губами — то ли молился, то ли еще что.
Надо было чем-то себя занять, и я открыл статы.
Иван («Алекс»). Личина: командир Ковалёв Н. П. Уровень 9.
Интеллект — 7. Сила — 7. Скорость — 6. Харизма — 3. Здоровье — 9 из 9. Риск — 4 из 5.
Кошелёк: 93 трудодня, 50 рублей.
Навыки: Стрелковая подготовка — 4. Наставник — 4. Тихий шаг — 3. Подрывное дело — 3. Рукопашный бой — 2. Радиодело — 2. Полевая фортификация — 2. Шифровальщик — 2. Вождение мотоцикла — 2. Трезвый ум — 1. Игра на фортепиано — 1 (джазовая манера). Каллиграф — 1 (машинопись). Торговец. Звериное чутьё. Строевая выучка.
Особенности: «Незримое влияние», «Отложенное действие», «Орденоносец».
Задания: 6 из 6.
Шесть из шести.
«Небесная пехота», этап четвёртый: обеспечить выполнение группового прыжка в полном составе.
В полном составе. Сорок человек. Если хоть один не выйдет — этап не закроется, слот не освободится, и ветка «Прогрессор», которая висит у меня открытой с начала апреля, так и останется недоступной.
А ещё Лёва писал, что на втором этапе своего квеста может подключать участников из друзей.
То есть слот мне нужен позарез. Причём один, а задачи две.
Я поднял глаза и посмотрел через фюзеляж на Вербицкого.
Он сидел, вцепившись обеими руками в лямки, и смотрел в железный пол.
Лампа загорелась на двенадцатой минуте.
Бортинженер поднялся и открыл створки люка.
В дыру ударило светом и ревом, и снизу показалось крыло самолета и поле: зелёное, расчерченное, невозможно далёкое, с крошечным белым крестом из полотнищ, который мы выкладывали час назад.
Взвод встал.
Я встал к люку первым, потому что выпускающий от взвода.
— Пошёл!
Ткач шагнул на крыло, потом как в воду, — грузно, без раздумий. Исчез.
— Пошёл!
Гнатюк.
— Пошёл!
Селивёрстов.
Я отсчитывал про себя и всё время косился вниз, в дыру.
Купола раскрывались. Один за другим — хлопок, рывок, и белое пятно отваливает назад и вниз. Один, второй, третий, четвёртый. Все.
Цыганков перед прыжком успел мне улыбнуться. Чобан перекрестился — быстро, мелко, у живота. Звонарёв вышел так, будто всю жизнь только это и делал.
Восемнадцать.
Остался я и Вербицкий.
Он подошёл к люку, встал. Я видел лицо, искаженное страхом, дрожащие руки. Он боится.
И не пошёл.
Я ждал секунду. Две.
— Вербицкий. Пошёл!
Он повернул ко мне лицо, и лицо это было уже мокрое. Из глаз шли слезы.
— Не могу, товарищ командир.
Внизу уходило поле.
Я взял его за обе лямки на груди — крепко, чтобы он почувствовал — и развернул к себе, спиной к дыре.
— Смотри на меня. В глаза смотри.
Он смотрел.
— Слушай сюда. Ты не прыгаешь. Ты считаешь. Понял? Твоё дело только считать.
— Я не…
— Считать вслух. Громко. Начинай!
Навык «Наставник» (уровень 4): задача разделена на простое действие. Объект исполняет знакомое вместо незнакомого.
Харизма 3 — 4
— Раз! — заорал я ему в лицо, мысленно поблагодарив систему за кач.
И он подхватил. Не соображая, на одном рефлексе нетренированного солдата:
— Два!
— Громче!
— Три!
— На «шесть» дёргаешь кольцо! Понял⁈
— Понял!
— Четыре! — рявкнул я и равзернул его к люку.
И он уже сам сунулся головой в дыру. Дальше на крыло, прыжок.
Он падал спиной, нелепо, разбросав руки, и я успел увидеть, как его рвануло, потому что даже оттуда было видно, что рот у него открыт и он продолжает считать.
Хлопок.
Купол вышел.
Я выдохнул, бортинженер хлопнул меня по плечу и показал на люк. Улыбается. Смешно ему… Я шагнул.
Секунды две было ощущение, что меня просто сдуло, — рёв, свист, всё вверх ногами, небо там, где земля. Потом я нашарил кольцо и дёрнул.
Удар под мышки. Шум оборвался.
И стало тихо.
Я висел в двухстах с чем-то метрах над степью, подо мной лежало поле с белым крестом, а по всему небу вокруг висели купола — штук сорок.
Красиво было до невозможности.
Некогда было любоваться, земля подошла быстро. Я свёл ноги, поджал, как учили с тумбы, принял на полусогнутые и завалился на бок, через плечо, и прокатился по траве.
Купол потащило метра на три и остановило.
Я лежал и слышал, как стучит в ушах.
Потом встал, погасил купол и начал считать.
С первого самолёта высадились раньше нас, и над дальним краем поля уже бегали фигурки в маскхалатах, собирая полотнища в охапки. Кто-то орал. Кто-то матерился так, что было слышно за триста метров.
Я пошёл вдоль поля, собирая свой взвод в кучу и пересчитывая по головам.
Ткач — цел, сидит, стягивает подвесную, лыбится во весь рот.
Гнатюк — цел, запутался в стропах и ругается.
Селивёрстов — бодрчком.
Цыганков — лыбится и уже рассказывает соседям, как он в
